ГДЕ КУПИТЬ ЖУРНАЛ NSTYLE?
   

Ресторатор с двадцатилетним стажем и соучредитель ресторанной группы AsparagusМихаил Мухтасипов рассказал n-Styleо главных веяниях индустрии, особенностях паназиатской кухни, а также приоткрыл дверь на кухню двух главных заведений компании – AsiaHallи AsiaGrill.

Беседовала Анастасия Бойко

 

N. S.: Михаил, расскажите о проектах Asparagusgroup?

– Вообще компания Asparagus существует практически два десятилетия. Вот так давно мы уже в этой сфере. Мой друг, московский ресторатор Алексей Осипов, как раз и стал основным партнером и идейным вдохновителем Asparagus group. Именно он придумал концепцию ресторана Asia Hall. Безусловно, за эти 20 лет компания занималась не только паназиатским направлением, это сейчас приоритетные рестораны Asia Hall и Asia Grill. А так в нашем портфеле много развлекательных проектов. В свое время были открыты Mon Cafe, Prado Cafe, Bar 7, караоке Isterika и другие заведения. Все они были светскими и по большому счету тусовочными. Но потом мы решили делать акцент именно на еде и пошли по пути гастрономии. Так появились наши паназиатские рестораны. Надо сказать, что все проекты мы создавали либо совместно с Алексеем Осиповым, либо по отдельности. Но так или иначе мы все это складывали в общий портфель профессионального и жизненного опыта, объединившегося в Asparagus group.

N. S.: Что изменилось со времени первых проектов?

– Бывают модные заведения, а бывают популярные. По моему глубокому убеждению, модное заведение живет максимум два года – это закон, который еще никто не смог нарушить. Потом заведение должно или поменяться в своем формате, или закрыться. Поэтому закрытие Bar 7 на тот момент стало финальной точкой моего участия в сфере развлечений. Наступил новый период, мое самолюбие тогда натешилось, и история с ночным графиком закончилась. Говоря об Asparagus group, на данный момент в нашем багаже нет баров или дискотек, которые гремели бы на всю Москву, зато есть два паназиатских ресторана, на которые можно равняться. Я говорю об этом без лишней скромности.

N. S.: А что же сейчас?

– Сейчас мне 40 лет, и мне нравится и хочется заниматься гастрономическими проектами. Восемь лет назад компания Asparagus открыла ресторан Asia Hall, в котором предложила гостям блюда паназиатской кухни. На тот момент это было единственное место, где шеф-повар из Сингапура готовил настолько разнообразные, аутентичные и качественные блюда. В этом году мы продолжили эту идею и открыли ресторан Asia Grill в Барвихе. Его главная концепция – это гриль, встроенный в столы, – новый тренд в ресторанном бизнесе. Ресторан Asia Grill – более демократичный формат с ценами чуть выше среднего. Это своего рода «младший брат» Asia Hall с такой же эстетикой и качеством. Мы обновили интерьер, потому что первый ресторан создавался восемь лет назад, когда была совершенно другая Россия. Тогда были популярны большие рестораны и дорогие интерьеры. Сейчас другие тренды, поэтому интерьер в Asia Grill – это смесь урбанизма с азиатскими нотками. Металлическая барная стойка, открытая вентиляция, уникальные вытяжки над столами с грилем – детали, которые отвечают запросам современной моды.

 

N. S.: Какой ваш основной приоритет в ресторанном бизнесе?

– Качество. И наша компания его гарантирует. У нас нет амбиций расти с геометрической прогрессией. Нет желания каждые полгода открывать новый ресторан, не потому что мы не любим деньги, а потому что у нас в приоритете определенные стандарты качества. Когда у тебя 10 заведений, ты уже не ресторатор, ты больше бизнесмен. Ресторатор – это человек, который нянчится с заведением и находится в нем каждый день, чтобы понимать, как живет его аудитория!

N. S.: Вы можете обрисовать общий портрет вашей аудитории? Кто ваши гости?

– Когда заведение проживает хотя бы пятилетний срок, это уже говорит о его популярности. Восемь лет назад это был один портрет аудитории, сейчас он меняется. Выросло новое поколение наших гостей. Формат аудитории меняется, и это круто! Наш гость – человек не бедный, но это абсолютно не показатель, потому что сейчас многие обеспеченные люди ходят в демократичные места. Наши гости любят спокойствие и комфорт, размеренную атмосферу, так сказать, без лишней суеты. А еще у нас в заведениях нет понятия пятницы как таковой, когда люди выбираются в ресторан исключительно для развлечений. Во все дни недели примерно одинаковое количество посетителей, в выходные, конечно, чуть больше, так как гости приходят всей семьей. В основе концепции ресторана Asia Grill идея объединить. В древние времена эту роль выполнял огонь, вокруг которого собирались люди. В Asia Grill огонь мы заменили на установленные в центр стола корейские профессиональные грили Cookman. Это не гастрономическая новинка, никто ничего нового не придумал, но это стало отправной точкой для людей, которые хотят чем-то заняться во время обеда или ужина: не в телефонах сидеть, а пробовать готовить. Также это всегда приводит в восторг детей. Летом здорово сидеть на террасе с видом на Барвиху и, будто у себя на даче, жарить мясо, рыбу, морепродукты или овощи.

N. S.: Почему сейчас вы специализируетесь именно на паназиатской кухне?

– Так случилось! (Улыбается.) Когда запускался проект Asia Hall, в его основу легла паназиатская кухня как определенная философия. Это не было задуманным сценарием. Таких ресторанов в Москве немного, а сингапурская кухня, например, есть только у нас. Ведь именно Сингапур – центр паназиатской гастрономии, объединивший в себе другие азиатские кухни. Особой находкой было приглашение в ресторан талантливого шеф-повара из Сингапура. Была выбрана правильная локация и найдена своя аудитория. Гости ресторана Asia Hall любят путешествовать, пробовать и узнавать что-то новое. Это, можно сказать, интеллектуальная кухня с особым смыслом.

N. S.: В чем главная изюминка ваших заведений?

– Наверное, это надо спрашивать у наших гостей! (Улыбается.) Я могу сказать одно: за что не стыдно – так это за стандарт качества! У нас нет ни одного отрицательного отзыва касательно кухни, и не потому что мы чистим интернет, а потому что руководит кухнями ресторанов шеф-повар Джек Вонг – он абсолютный фанатик в хорошем смысле слова, который постоянно учится и придумывает новые рецепты. У нас есть блюда, которые мало в каких московских ресторанах встретишь, например морской огурец, плавники акулы и другие деликатесы.

N. S.: Но сейчас в тренде стритфуд по низким ценам. Как вы к этому относитесь?

– Сейчас есть тенденция все удешевлять и уходить в хипстерскую концепцию. Это прекрасно! Но доступнее не значит качественнее. Я бы, может, тоже хотел, чтобы к нам стояла очередь на улице, но это невозможно, так как мы используем дорогостоящие продукты. Я думаю, люди, которые любят стритфуд, при возможности ходили бы и в наши рестораны.

N. S.: По каким критериям выбирали место для ресторана AsiaGrill?

– Локация была выбрана не случайно. Гости ресторана Asia Hall чаще всего живут в районе Кутузовского проспекта или Рублево-Успенского шоссе, поэтому, естественно, нам захотелось быть поближе к их загородному дому. Чаще всего это семейные люди, которые приходят пообщаться, отдохнуть в приятной атмосфере и, конечно, поесть и получить гастрономическое удовольствие.

N. S.: Не знаю, насколько сейчас актуален этот вопрос, но полгода-год назад он точно стоял остро – повлияли ли продуктовые санкции на ресторанный бизнес?

– Конечно, они влияют. И не только на ресторанный бизнес, но и вообще на рынок, на ощущения людей, на их настроение. Вообще, у нас много серых дней в году, мало солнца, низкое небо, особенно осенью и зимой в Москве. Есть, конечно, импортозамещение, и что касается устриц или краба, то у нас есть качественная замена в России на очень высоком уровне. Мы заказываем редкие продукты. Многие спрашивают, как мы рискнули открыться в кризис полгода назад. Я отвечу фразой моей мамы: «Проблем нет у тех, кто ничего не делает». Неправильно сидеть и плакать из-за кризиса и ничего не делать. Вспоминая слоган одной из сетей фитнес-клубов: «Найди время, а не оправдание», необходимо найти силы и желание двигаться вперед. Тем более в силу двадцатилетнего опыта мы понимаем, в каком направлении нужно двигаться, чтобы создать продукт, нужный именно нашей аудитории.

N. S.: Когда вы путешествуете по разным странам, привозите какие-то идеи для развития своих проектов?

– Да, конечно. Когда мы путешествуем, то подмечаем что-то, фотографируем, пробуем. Мы можем дать совет шеф-повару с точки зрения запросов российской публики, и Джек Вонг прислушивается, но последнее слово всегда за ним. Мы с партнером считаем, что главный на кухне – шеф-повар. Джек постоянно развивается и ездит на обучение, все время совершенствуя свое мастерство. Он готовит аутентичные блюда сингапурской кухни. Очень тонкие с точки зрения наполнения и специй, их повторить невозможно. Например, утка по-пекински для меня стала привычной, но наши гости говорят, что она лучшая. А я склонен доверять мнению гостей. Ее готовят двое суток по традиционному рецепту.

N. S.: Есть ли у вас любимое блюдо в ресторане?

– Конечно, у меня есть любимое блюдо, которое я рекомендую пробовать всем, – это суп-лапша лакса, она готовится на кокосовом молоке с морепродуктами. Я называю это супом, но наш шеф-повар считает, что это лапша, и по его настоянию она находится в разделе «Лапша». Это очень вкусное блюдо! Рекомендую и вам попробовать.

N. S.: Где все-таки приятнее ужинать: дома с семьей или ходить в ресторан?

– Это же совершенно разные ощущения! Это как ночевать в гостинице или дома. Сколько бы звезд ни было у отеля, дома всегда лучше, потому что дом есть дом.

N. S.: А сами готовите дома?

– Готовлю, но не азиатскую кухню совершенно точно. Я мясоед, поэтому люблю готовить мясо и неплохо в нем разбираюсь.

N. S.: Планируете ли открывать в будущем новые заведения?

– Не скрою, такие мысли есть. И, возможно, это снова будет паназиатская кухня. А будет заведение модным, развлекательным, гастрономическим или каким-либо другим, покажет время. Но повторюсь, самая большая награда для любого ресторатора – это когда гости приходят в его заведение в первую очередь поесть, а не просто потусоваться!

Текст: Вепренцева Анастасия

 

«Ах, какой превосходной комедией был бы этот мир, не будь у нас в ней своей роли!»

Признаться честно, я ожидала увидеть Нонну совсем другой: кокетливой, немного суетливой, веселой и улыбчивой. Такой, какой привыкли ее видеть все мы – зрители. А я, напротив, оказалась в атмосфере спокойствия, умиротворения и человеческой теплоты – в кабинете руководителя ТЮЗа, заслуженной артистки театра и кино Нонны Гришаевой.

Внизу на сцене дети ставят спектакль. Множество юных зрителей в коридоре ждут своей чашечки кофе в антракте. У Нонны полно забот: прием важных людей, переговоры, репетиции своих постановок, но главная ее забота все же семья.

О счастье, творчестве и внутренней женской красоте сегодня рассказывает Нонна!

В четыре года я уже пародировала всех певцов советской эстрады, в шесть лет я устраивала часовые домашние концерты…

Мы так много сил и эмоций отдаем в профессии, что в обычной жизни у нас не хватает сил искрить и феерить

Дети – та самая энергетическая подпитка, ради которой хочется жить!

На неделю в мае я уезжаю либо в Карловы Вары, либо в клинику Merano, либо в клинику Luciano в Казань

 

N. S.: Нонна, ваш творческий путь, можно сказать, был предопределен еще до вашего рождения: прапрабабушка с прапрадедушкой пели в знаменитой LaScala. Выбирали ли вы свое призвание в жизни или все пошло по начертанному пути?

– Как говорит моя мама, я сначала научилась петь и танцевать, а потом говорить и ходить. И с самого детства ни у кого не возникало вопросов, кем будет девочка. В четыре года я уже пародировала всех певцов советской эстрады, в шесть лет я устраивала часовые домашние концерты, поэтому все смирились, что в будущем будет так. (Улыбается.) Пути своего я не выбирала – родилась такой.

N. S.: «Последний луч радуги» – драматический спектакль про одну из самых известных актрис и певиц Джуди Гарленд. Каково играть роль легенды американских мюзиклов?

– Вообще, то, как мне предложили эту роль, – непростая история. Четыре года назад я получила эту пьесу от переводчика из Америки с пометкой: «Слежу за вашим творчеством, вы единственная, кто может сыграть эту роль. Сделайте, пожалуйста, что-нибудь для этого». Я внимательно прочитала пьесу, поняла, что это блистательный материал, просто подарок для артистки. Но на тот момент я понимала, что в театре я уже не играла, была только в «Квартете И». Я не понимала, куда мне идти с этим материалом, в какой театр. Я не умела ходить по театрам и что-то просить. Никогда так не делала. У меня есть друг Алексей Франдетти, с которым мы вместе когда-то играли в мюзикле «Зорро». Прошло четыре года, мне звонит Леша и говорит: «Гришаева, у меня есть для тебя материал, от которого ты не сможешь отказаться! Прочитай, пожалуйста, пьесу, которую я тебе прислал». Это была пьеса «Последний луч радуги». Я сначала даже ничего не поняла, была настолько поражена то ли судьбой, то ли нужным для этой постановки временем. Ответила, что читать не буду, прекрасно ее знаю, сразу отвечаю «да». Только вот где, с кем и как? Но все вопросы разрешились, паззл совпал. Тем более очень давно хотелось поработать с таким замечательным режиссером, как Алексей.

N. S.: Первая ассоциация с Нонной – это громкая и заводная комедия, где жизнь и эмоции бьют ключом! А вашу жизнь вне кино вы бы к какому жанру отнесли?

– У моей героини Джуди Гарленд есть целый монолог на эту тему. Вы замечали, что артисты, комики, писатели, сатирики, клоуны в жизни никогда не бывают смешными. В жизни и на сцене это абсолютно разные люди. Так, наверное, не только у меня, а у многих артистов, которые веселят людей на экране и на сцене. В жизни все спокойнее… Мы так много сил и эмоций отдаем в профессии, что в обычной жизни у нас не хватает сил искрить и феерить.

N. S.: Наверное, когда вы приходите домой с работы, ваши дети разжигают искорку феерии?

– Дети – это островок счастья! Когда ты приходишь абсолютно обессиленная домой и тебе навстречу бежит ребенок и счастливо тебе улыбается, обнимает тебя и говорит: «Мамочка наша вернулась!» – силы возвращаются, вот оно – счастье. Эта та самая энергетическая подпитка, ради которой хочется жить!

N. S.: Ваш союз с «Квартетом И» – некая долгоиграющая песня. Люди жаждут новых куплетов, продолжения историй. «День выборов» в 2007-м произвел эмоциональный фурор, и до сих пор его пересматривают миллионы людей. Как вы оценивали свои возможности в этом фильме, прочитав сценарий впервые? Ожидали ли такого успеха?

– Нет, наверное, такого успеха не ожидал никто. На тот момент спектакль уже шел, и он пользовался невероятной популярностью у зрителей. Но спектакль и фильм – это абсолютно разные вещи, и мы очень боялись за наш проект. То, что он получился очень успешным, для нас до сих пор удивительно.

NS.: У вас невозможное количество эпостасей: художественный руководитель ТЮЗа, заслуженная артистка России театра и кино, телеведущая, певица. Вы постоянно в центре внимания, постоянно на людях. Хочется побыть одной? Абстрагироваться, расслабиться и уделить время своим мыслям?

– Обязательно. У меня даже есть такой период, когда я раз в году уезжаю отдыхать или поправлять свое здоровье одна. Это обязательно какая-нибудь клиника, где я прохожу детокс и разные SPA-процедуры. На неделю в мае я уезжаю либо в Карловы Вары, либо в клинику Merano, либо в клинику Luciano в Казань. Туда, где можно полностью расслабиться, совсем выключить телефон и посвятить время себе.

N. S.: Есть ли у Нонны рецепт счастья? Семейного, материнского, актерского, женского?

– Все члены моей семьи рядом со мной, за столом в моем доме в Одессе, на берегу моря летом. Морской воздух, солнце! И перспектива хорошей роли где-нибудь через пару недель. (Улыбается.)

N. S.: А хорошая роль для вас какая?

– Джуди Гарленд. Эту роль я ждала всю жизнь. Это абсолютный подарок для меня! Подарок судьбы, подарок творчества.

N. S.: Что для вас свобода?

– В данный момент жизни это мое художественное руководство театром. Я всю жизнь была зависимым человеком в профессии, всегда работала в каком-то театре и ждала этого момента. Сейчас для меня это абсолютная свобода.

В этом году Российский союз промышленников и предпринимателей (РСПП) празднует 25-летие, бизнес-школе при РСПП исполняется четыре года. Благодаря высокому профессионализму ее основателя Евгении Шохиной бизнес-школа выпускает специалистов, не только востребованных на рынке труда, но и способных на открытие своего успешного бизнес-проекта или нового направления производства. Яркое тому подтверждение – результаты ежегодного внутреннего конкурса на звание лучших выпускников. Мы пообщались с Евгенией Шохиной о преимуществах повышения квалификации в школе при РСПП, а также узнали у трех победителей конкурса, как обучение помогло в развитии своего дела.

Беседовала Наталья Балюк

N. S.: Евгения, сегодня существует много бизнес-тренингов различных направлений. В чем преимущества бизнес-школы РСПП?

Евгения Шохина: Наша бизнес-школа находится под крылом РСПП, поэтому уровень наших спикеров – члены бюро и члены правления РСПП. Это не бизнес-тренеры, а крупные бизнесмены, которые находят время поделиться своим опытом и профессиональными секретами с теми, кто тоже достиг определенных высот в бизнесе. Поэтому наш слоган – «Практики – для практиков». Конечно, тренинги у нас тоже есть, но максимальный эффект от участия в образовательной программе ЕМВА достигается именно за счет сочетания мастер-классов и освоения полезных для каждого управленца навыков и знаний: от операционного менеджмента и управления кризисными ситуациями до повышения личной эффективности (тайм-менеджмент, публичные выступления, формирование команды и т. д.). Так как наша программа достаточно короткая – всего шесть модулей, мы стараемся рассказать о тех ключевых проблемах и ошибках, которых можно избежать. Мы нацелены на повышение конкурентоспособности отечественного производства и предпринимательства, поэтому особую роль мы отводим теме взаимодействия бизнеса и власти. Тот факт, что четыре года подряд мы успешно формируем группы из числа ярких представителей бизнес-сообщества, говорит о том, что наша программа актуальная и интересная. Во всяком случае, хочется так думать.

N. S.: Как проходил отбор участников, а затем победителей в конкурсе предпринимателей бизнес-школы РСПП?

Е. Ш.: Премию мы придумали для того, чтобы оценивать нашу собственную эффективность, – мы смотрим, как повлияло обучение в бизнес-школе на изменения в карьере и бизнесе наших выпускников. Приятно видеть, что в большинстве случаев программа дает определенный толчок к новым профессиональным победам, к качественному изменению жизни в целом. Мы это видим через мониторинг их деятельности, на основе которого и формируется список победителей. Кто-то идет учиться дальше, многие расширяют свой бизнес, есть те, кто даже меняет сферу деятельности, выпускники отмечают, что стали больше времени уделять своей семье. А это особенно важно: когда у людей сформирована правильная система ценностей, у них получается менять этот мир в лучшую сторону!

N. S.: Какую цель обучения ставят перед собой ученики бизнес-школы?

Павел Балуков: Я получил первое высшее образование по экономической специальности. Но моя цель – оставаться успешным в своей профессии. В эпоху, когда все развивается настолько быстро, второе высшее необходимо.

Евгений Гришин: У меня всегда был производственный бизнес, и я не верил, что можно эффективно взаимодействовать с органами власти. Основная цель была не то что научиться – хотя бы понять, каким образом можно осуществлять это взаимодействие.

Юлия Алферова: Моей целью было максимально впитать опыт по взаимодействию бизнеса и государства, для меня это уже тогда было актуально, так как я работала в общественной организации.

N. S.: В какой форме проходили занятия? Что показалось особенно эффективным?

П. В.: Все занятия были разделены на три части: первая – это лекции и семинары непосредственно в здании РСПП, вторая – выездной модуль по России, третья – выездной модуль за рубеж. На семинарах и лекциях выступали ученые, представители власти, действующие предприниматели. Об экономике России и международной обстановке специалисты сообщали информацию из первых источников.

Е. Г.: В бизнес-школе выступали представители власти. Например, нам читали лекцию о субсидиях, о материальной поддержке бизнеса. Стоит отметить, что это было еще до того, как о поддержке малого и среднего бизнеса стали говорить в СМИ. Что касается выездных модулей – это такая же безукоризненная организация и максимальная эффективность.

Ю. А.: Некоторые представленные кейсы, цитаты преподавателей до сих пор всплывают в памяти во время различных бизнес-ситуаций. Со многими из спикеров я поддерживаю контакт.

N. S.: Были ли занятия психологической направленности?

П. В.: Действующие артисты и ведущие федеральных каналов рассказывали нам о самопрезентации: как управлять вниманием аудитории, как вести монолог. Также с нами делились новыми методиками в сфере подбора персонала. Очень интересными были курсы по физиогномике и почерковедению. Я осознал, что почерк человека – то, на что действительно стоит обратить внимание при приеме его на работу. Нужно отметить, что абсолютно вся теория преподносилась и практически, в том числе на жизненных примерах студентов бизнес-школы.

Ю. А.: Для меня психологическая составляющая образовала некий симбиоз с основными занятиями. У всех лекторов красной нитью проскальзывала идея эмоционального начала при работе с людьми, несмотря на то что в бизнесе есть четкий регламент действий.

N. S.: Как именно навыки, полученные в бизнес-школе РСПП, помогли в развитии вашего бизнеса?

П. Б.: Я смог увидеть новые подходы и понять, в какую сторону развиваться.

Е. Г.: Взаимодействие с представителями государственных структур все-таки произошло: сейчас создается проект, по которому должны отремонтировать дорогу около нашего производства, также государство теперь компенсирует часть расходов на электричество.

N. S.: В создании какого нового проекта вы приняли непосредственное участие при поддержке бизнес-школы РСПП?

П. Б.: Меня пригласили стать куратором детской бизнес-школы РСПП, которая проходила на базе одинцовской гимназии. Общение с детьми очень вдохновляет: это всегда много идей и энергии. Ребята сами захотели учиться новому в бизнес-школе и сами придумали темы своих итоговых проектов, которые в дальнейшем защищали перед профессиональным жюри в РСПП. Радует, что итоговые работы в основном касаются решения социально значимых проблем. Для детей важно жить в чистом мире, правильно питаться, защищать бездомных животных, вести здоровый образ жизни и заботиться об экологии.

Е. Г.: Мы организовали экскурсию на наше предприятие для детской бизнес-школы РСПП. Даже дали возможность малышам непосредственно поучаствовать в производстве – напечатать на вешалках их авторские надписи. Еще один мой проект также связан с передачей собственного опыта – я читаю лекции о структуре бизнеса, правда, пока только в Санкт-Петербурге. Конкретно сейчас разрабатываю курс лекций «Основы бизнеса для детей разного возраста». На них интересно и познавательно будет даже десятилетним школьникам. Основная идея – рассказать простым языком о простых вещах, на которые обычно никто не обращает внимания. Иными словами, я попытаюсь донести до аудитории, что бизнес – это не только деньги.

Ю. А.: Проект называется «Молодежный промышленный тур», он связан с профориентацией школьников 8–11 классов, с популяризацией профессий. Мы организовываем для подростков не просто экскурсии на предприятия, а полное погружение в его рабочую атмосферу. Всегда стараемся договориться, чтобы к школьникам вышел с приветствием глава компании, а сами дети, если это возможно, попробовали поучаствовать в производстве. Например, на одном из последних мероприятий они расписывали гжелью сувениры и посуду, а не просто смотрели, как создаются эти предметы интерьера. Главная особенность нашего проекта в том, что познавательная программа совмещена с непринужденной атмосферой – подростки могут делать селфи, выкладывать фотографии в социальные сети, мы всегда договариваемся о возможности съемки. Благодаря нашему проекту школьники могут задать вопросы руководителям и менеджменту ведущих компаний, увидеть производственное оборудование, открыть для себя новые возможности и сделать правильный выбор.

Любящая супруга и муза легенды российской эстрады Иосифа Кобзона, хранительница домашнего очага Нелли Кобзон рассказала о том, как превратить мечту о принце в реальность, построить счастливый брак и сохранить семейные традиции. В этом году семья Иосифа и Нелли Кобзон отпраздновала 45-летие совместной семейной жизни и делится с нами своим секретом счастья.

Беседовала Анастасия Бойко

N. S.: Тема нашего номера – семья. Хотелось бы узнать, в чем ваш личный секрет долгого и счастливого брака?

– Помимо собственных стараний это еще небесное провидение, что мы встретились, познакомились и вот уже 45 лет вместе. Подводить итоги все равно еще не хочется. А из секретов – это не секрет, а большой труд, терпение и любовь.

N. S.: Что вы считаете самым главным в семейной жизни?

– Самое главное, чтобы в моей семье все были здоровы, потому что с трудностями, проблемами можно бороться и преодолевать их. А здоровье, сами знаете, не купишь! (Улыбается.)

N. S.: Быть супругой знаменитого артиста такой величины наверняка непросто. Когда вы познакомились с Иосифом Давыдовичем, вы были молодой, красивой, амбициозной девушкой. Приходилось ли жертвовать чем-то?

– Еще до того как я выходила замуж, Иосиф Давыдович уже был популярным артистом, лауреатом всевозможных конкурсов. Он меня предупредил, что брак с его двумя предыдущими женами, одна из которых была актрисой, а другая певицей, не сложился по причине того, что они часто разъезжались на гастроли в разные города. График работы не совпадал, поэтому начинались сцены ревности, упреки, обиды, непонимание. Будущий муж сразу поставил условие, что в семье будет артистом и добытчиком он, а я – женой и верной подругой. Наши желания совпали. Мне тоже хотелось нормальную семью и детей. Старалась стать хорошей, заботливой и преданной женой, матерью его детей, а теперь уже и внуков.

N. S.: Я знаю, что раньше вы сами моделировали одежду. Как вы увлеклись этим?

– Как любая женщина я люблю красивые, модные вещи, но не до фанатизма. Сейчас об этом говорить смешно, потому что при наличии денег можно прийти в любой магазин, где профессионалы помогут что-то подобрать. Вот тогда, в 1970–1980-е годы, чтобы хорошо выглядеть, приходилось изощряться и идти на всякие хитрости: покупать журналы с выкройками, тогда, кстати, был огромный выбор раскошных тканей – ситец, вельвет, сатин, шелк, и стоили они недорого. Я покупала эти ткани и шила из них наряды. Нужно было не только нравиться своему мужу, но и, приходя в общество, выглядеть достойно и со вкусом одетым.

N. S.: А имиджем супруга тоже вы занимались?

– В принципе вторая моя должность – личный костюмер Иосифа Давыдовича. Я всю жизнь подбираю ему сценические и повседневные костюмы. Когда у моего мужа журналисты спрашивают, кто его одевает, он отвечает, что сам одевается! Ну, конечно, он сам застегивает себе брюки и пиджак, а одежду подбираю ему я, продумываю образ до мелочей, как говорится, с головы до ног. (Смеется.) Не знаю, плохо или хорошо, но мне лично нравится!

N. S.: У вас большая семья, наверняка есть какие-то семейные традиции, расскажите о них.

– Да, семейные традиции у нас чтутся. Одна из традиций, которая передается от наших родителей: мы всегда почитали старших в семье и чтили память наших отцов и дедов. Всегда навещаем предков на кладбище, приносим цветы, о чем-то их просим, советуемся. Другая традиция связана с нашей большой и, надеюсь, дружной семьей: мы никогда не забываем поздравлять друг друга с праздниками, днями рождения и какими-то событиями, часто собираемся у нас на даче за большим столом. Также мы стараемся как минимум две недели летом проводить всей семьей. Внуки уже подрастают, у них свои планы и интересы, каникулы в разное время, но хотя бы пару недель отдыхаем вместе. Пока у нас это получается. Еще, если у детей есть какие-то увлечения, мы их всячески поощряем. Михаил Кобзон, например, занимается спортивной гимнастикой, мы по возможности ходим на его соревнования. Одна из внучек занималась в «Непоседах», мы тоже посещали ее выступления. И внуки всегда приходят к дедушке на сольные концерты, приносят цветы.

N. S.: А традиции, которые вы переняли от вашей семьи?

– Главное – чтобы дома было чисто и пахло домашней едой, а у порога мужа всегда встречали теплые тапочки. Иосиф Давыдович не признает никакой гастрономии, бутерброды, пиццы и бургеры – это не его. Поэтому он привык к вкусной человеческой еде, чтобы обязательно был суп или борщ, котлеты, жаркое, картошечка. Вот такое меню должно быть у нас в доме всегда.

N. S.: Все девочки с юности мечтают встретить принца. До встречи с вашим супругом вы мечтали об этом? Сбылась ли ваша мечта?

– Девочкам нужно не мечтать о принцах, а найти и сотворить его самим! (Улыбается.) Я была очень молода, неопытна, и, наверное, я не ведала, что творила, когда выходила замуж. Не понимала, какие меня ждут испытания и проблемы и сколько зависти я вызову у других женщин. Но что-то свыше помогло мне это выдержать. Не все так просто и безоблачно! Было много сложностей, слез и страданий. Но то тепло и любовь, которую мне сейчас отдает мой муж, и та благодарность за нашу совместную жизнь, я думаю, стоили этих испытаний.

N. S.: Какой должна быть, по-вашему, настоящая женщина?

– Каждому хочется того, чего у него нет. Не могу сказать, что я считаю свою жизнь несостоявшейся, потому что у меня нет и не было творческих амбиций, я не композитор, не художница, не актриса, но моя жизнь наполнена смыслом, благодаря прежде всего Иосифу Давыдовичу! У нас сложился очень интересный круг общения. Мы стараемся по возможности ходить на премьерные спектакли, на просмотры новых фильмов, на концерты. Иногда в плохую погоду или снегопад нет желания куда-то выезжать из дома, хочется полежать на диване, обложиться журналами, взять книгу, включить телевизор. Но я не позволяю себе лениться, потому что диван засасывает, и всегда стараюсь куда-то бежать, чтобы ничего нового не пропустить. А Иосиф Давыдович еще по сей день много работает, бывает, что в день у него по два-три выступления и огромная работа в Государственной думе, и хотелось бы, чтобы это как можно дольше продлилось.

N. S.: Сейчас вы еще являетесь бабушкой семерых внуков, расскажите, как складываются отношения с невесткой и зятем?

– У меня с первого дня сложились замечательные отношения с моим зятем. И я очень благодарна ему за то, что он сделал счастливой нашу дочь, что у них три девочки и мальчик, который назван в честь дедушки. Юра, так зовут моего зятя, хорошо воспитан, уважителен, образован, и относится к нам с мужем с большим пиитетом и любовью. Поэтому ничего плохого сказать не могу, даже если очень постараться. (Смеется.) Что касается невесток, к сожалению, так получилось, что у нашего сына было две жены и он в разводе и с одной, и с другой. От первой супруги у него две дочери 15 и 17 лет, от второй – сын, которому девять лет. Он со своей мамой живет с нами – мы все равно одна семья. Бывших невесток не бывает, потому что они – матери наших внуков. У нас прекрасные отношения, для меня ничего не изменилось. Они все равно мною уважаемы и любимы.

N. S.: Какая в вашем представлении идеальная невестка?

– Мы, может быть, и сейчас хотели бы, чтобы он был счастлив в семейной жизни. Но у него свое представление об этом. Андрей – отец троих повзрослевших детей, которых, тем не менее, нужно еще много и долго обучать. Он прекрасно справляется с этой ролью. Это его жизнь, и мы с отцом не имеем права в нее вмешиваться. Главное, что с Андреем у нас замечательные, доверительные отношения, мы его очень любим и ценим.

N. S.: В преддверии Нового года хотелось бы узнать, как вы отмечаете этот праздник?

– Я не буду оригинальной, если скажу, что это наш любимый праздник, почитаемый абсолютно всеми. По традиции, мы стараемся быть в семейном кругу. Иногда это бывает сложно, и мы делим праздник на Новый и Старый Новый год, чтобы встретить его всей семьей. Традиционно накрываем стол, наряжаем несколько елок и в саду, и в доме. Из закусок на столе у нас обязательное блюдо – оливье, приглашаем Деда Мороза со Снегурочкой, несмотря на то что дети уже большие. Вот такая традиция.

N. S.: А как же выступления Иосифа Давыдовича?

– Раньше, конечно, были концерты 31 декабря. Сейчас мы стараемся эти числа не занимать и быть в кругу семьи. Тем более в ночь с 31 на 1 января родился наш сын Андрей.

N. S.: Вы говорили о том, что любите интересный досуг. Расскажите, что предпочитаете: уезжать из города или путешествовать?

– Мы раньше вообще жили под девизом «Пристегните ремни». (Смеется.) Тогда много гастролировали и за рубежом, и по стране. Сейчас, конечно, времена изменились и здоровье не то, да и поездок стало меньше. Мы объездили всю страну вдоль и поперек, и сейчас по возможности тоже не отказываемся от путешествий. Очень любим ездить в Сочи на «Кинотавр» и «Новую волну». В общем, жизнь прекрасна и она продолжается!

N. S.: Нелли Михайловна, у вас дома собрана огромная коллекция картин и статуэток. Расскажите, с чего началось это увлечение, какие предметы искусства стали первыми в коллекции?

Увлечение удивительными старинными вещами началось с детства. Наверное, потому что родилась в удивительном городе на Неве, где можно гулть по центру города как по музею. Походы с родителем в Эрмитаж, Русский музей, поездки в Петергоф, Царское село - все оставило глубокий след и восхищение в моей душе. Помню отца, обложенного книгами по искусству в старинных переплетах, он был ценителем всего прекрасного. Удивительно, прошло столько лет, а у нас в доме от родителей остались на память кое-какие старинные вещи. Много позже, когда уже заимела свой собственный, тоже, кстати, очень старинный дом (сразу после войны он принадлежал маршалу Рыбалко), я стала потихоньку собирать предметы старины. В нашей коллекции много фигорук с завода Гарднера и огромное количество подарков от друзей и родных, которые знают, что я  этим увличена.

 

 

Имя Стаса Намина овеяно культурой, настоящим качественным роком, искусством и свободой выбора. Конечно, гены творят чудеса: в династии великих Микоянов из поколения в поколение рождаются своего рода гении. Суворовец с закаленным мужским характером, он немногословен, в чем-то бунтарь (хотя отрицает), но, безусловно, заслуживает звания «Человек – история успеха».

 

NS.: Как появился Стас Намин, в какой период? Это была попытка спрятаться от ассоциаций с фамилией или, напротив, бунт? Как восприняли это отец и дед?

– А что, похоже, что я от чего-то прячусь или против чего-то бунтую?

NS.: Как относились в вашей семье к увлечению суворовца рок-музыкой, воспринимали ли всерьез?

– А вас что больше интересует, моя семья или я? Если семья, то у нее и спрашивайте.

NS.: Суворовское училище вы всегда вспоминаете с теплотой, по крайней мере в интервью. Как-то вы даже говорили, что это семейная традиция – каждый мальчик в вашей семье должен был пройти такую школу. Чему научили эти школьные годы? Это пригодилось в жизни рок-музыканта?

– Я не знаю, откуда вы взяли информацию о семейной традиции. Не помню, чтобы я такое говорил. Суворовское училище, наверное, что-то дало. Во всяком случае, стреляю я очень прилично, даже навскидку. Правда, за последние 50 лет мне это не пригодилось. А с теплотой я отношусь ко всему, что у меня было в жизни.

NS.: Это правда, что в 1967 году вы создали группу вместе с братом и назвали ее «Политбюро»? Это же хулиганство какое-то… Вы интеллигентный хулиган?

– Группу мы действительно так назвали, а вот насчет того, как вы меня квалифицировали в связи с этим, я согласен только со второй частью. Первая довольно спорна.

NS.: Музыка, продюсирование, режиссура, фотография, бизнес – у вас столько увлечений и ипостасей, в которых вы реализовались… Если бы вам пришлось встретиться с Богом и он попросил вас представиться, как бы о себе рассказали?

– Здравствуйте, дяденька, я – гений.

NS.: Московский театр музыки и драмы. Вы, по сути, первым привезли жанр мюзикла в нашу страну, начав с «Волос», а сейчас в репертуаре можно встретить как «Женитьбу Фигаро» Бомарше, так и абсолютно экспериментальные спектакли. Это и «Победа над Солнцем» Михаила Матюшина, Алексея Крученых и Казимира Малевича, и «Жилец вершин» на стихи Велимира Хлебникова и музыку группы «АукцЫон» и Алексея Хвостенко. У вас в афише спектакль, созданный с Михаилом Шемякиным, о русской эмиграции – «Нью-Йорк. 80-е. Мы!». Куда движется театр сегодня?

– Движется в неизвестном направлении, так как ни я, ни кто-либо другой не знает, куда приведут мои искания.

NS.: Кстати, о спектакле «Нью-Йорк. 80-е. Мы!». Большинство действующих лиц, о которых рассказывает Михаил Шемякин, живы-здоровы и продолжают работать. Вы знаете их реакцию на спектакль?

– Большинство из них были на премьерных спектаклях и выходили на сцену кланяться.

NS.: Генеалогическое древо Микоянов довольно занятное. Из семьи плотника, вашего прадеда, вышли: крупный политический деятель Советского Союза Анастас, Артем – знаменитый авиаконструктор, навсегда запечатленный в названии самолетов МиГ, и Ерванд, про которого вы как-то сказали, что он всю жизнь играл в домино, развлекался с девчонками и подтрунивал над братьями. Как вам кажется, вам что-то передалось от поколения дедов в характере? Каким вы вспоминаете Анастаса Ивановича?

– Если мне что-то и передалось, то явно от Ерванда.

NS.: Про политическое долголетие вашего деда ходят легенды, его называют одним из главных действующих лиц в период Карибского кризиса и человеком, благодаря которому во многом этот кризис был преодолен. Был ли он в семье дипломатом, насколько мог искать компромисс в тех или иных решениях? Или был довольно жестким?

– Думаю, он был разным, но я его не знал в работе. А в жизни он был с нами очень добрым и внимательным.

 

Картина рассказала о шести армянских музыкантах, чья судьба и музыка тесно связаны с судьбой Еревана. Героями полнометражного фильма стали мастер игры на дудуке Дживан Гаспарян, лауреат премии «Грэмми» и World Music Award, создатель Armenian Navy Band Арто Тунчбояджян, композитор и певица Лилит Пипоян, пианист и джазмен Малхас, композитор, исполнитель музыки на таре Микаэл Восканян и шансонье Форш (Ваган Геворкян). Именно их глазами и музыкой показан Ереван, который живет, подчиняясь своим особым ритмам и мелодиям.

Перед показом фильма на сцену вышли режиссер и продюсер Татьяна Данильянц, представитель фонда арменоведческих исследований «АНИВ» Артем Констандян, кинокритик Виктория Белопольская, культурный атташе посольства Армении в РФ Карина Даниелян и певец и композитор Форш, специально приехавший в Москву на премьеру.

- Когда Татьяна пришла с идеей этого фильма, мы, конечно, отреагировали положительно, - рассказал представитель фонда «АНИВ» Артём Констандян. – Просто потому, что всё сконцентрировалось в этом фильме. Всё - это Ереван, это музыка, это джаз, это солнце, это радость и грусть одновременно. Самое главное, что получилась не туристическая открытка, не лубочный взгляд на город Ереван. Это, конечно, документальная картина, но и, одновременно, своеобразный взгляд талантливого творческого человека на город и его музыку.

Действительно, город и его музыка в фильме Татьяны Данильянц стали одним целым. Картина «Шесть музыкантов на фоне города», в котором звучит много замечательной и разнообразной музыки, показывает Ереван не только как одну из неформальных «столиц» джаза, но и как один из самых музыкальных городов мира.

По словам кинокритика и куратора кинопрограммы Виктории Белопольской, «…Татьяна Данильянц совершила своего рода документалистский прорыв. Она создала фильм уникального жанра – “документальный мюзикл”, фильм, в котором музыка играет не иллюстративную роль, а действительно выражает позицию, чувства и мысли режиссёра. Этот прорыв в области языка кино может быть не менее важным, чем тот факт, что она представила, наконец, в России музыкантов из Еревана. Всё-таки с развалом СССР мы несколько отдалились друг от друга, поэтому представление армянской музыкальной среды – это поступок, в том числе и гражданской солидарности».

Культурный атташе посольства Армении Карина Даниелян не могла не отметить, насколько сложным был процесс работы над документальным фильмом. Известно, что исследовательский период занял у Татьяны Данильянц почти десять лет - с 2007 по 2014 год. Съемки фильма стартовали в сентябре 2014 года и длились с перерывами до ноября 2015-го. За это время был снят материал о жизни шести музыкантов, найдена уже ставшая редкой хроника 90-х годов, времени «блокады и темноты», драматического периода в истории страны, о котором за пределами Армении практически никто не знает.

- Рассказать о музыкантах и городе – это блестящая идея, и я не сомневаюсь в том, что она удалась. Некоторые имена этих музыкантов звучат как мантра для ереванцев и для всех тех, кто хотя бы однажды был в Ереване. Снимать за рубежом документальное кино с такими личностями – это, наверное, очень сложно, и я думаю, что не зря это длилось долго. Татьяна из своего документального кино хотела получить хороший коньяк, который нуждается в бочках, в настаивании. Я думаю, что ей удалось это сделать, - отметила Карина Даниелян.

Именно благодаря органичному соединению личных историй музыкантов, рассказанных ими самими, жанровым картинам города и музыки, зрители в зале практически в одно время могли испытывать самые противоречивые чувства: глядя на архивные кадры «блокадного темного» времени и слушая рассказы очевидцев, - сопереживать и скорбеть. Когда же многоликий город открывался через героев-музыкантов другой стороной и звучала другая музыка, то хотелось улыбаться, в зале слышался смех.

После показа многие кинозрители подходили к режиссёру со словами благодарности, рассуждая о масштабе и значении деталей фильма, «выходящих далеко за рамки узконационального». У кого-то просмотр фильма вызвал желание поехать в Армению и увидеть эту страну воочию.

На премьеру фильма пришли музыканты, в том числе Стас Намин с сыном Артемом, Юрий Наумов, Игорь Саруханов, шоумен Григорий Погосян, приехал также посол Канады в Москве Джон Р. Кёр. После показа он с восторгом отозвался о картине, сказав, что «увидел прекрасный фильм о прекрасной стране и прекрасных людях, вокруг которых - замечательная музыка».

Автор сценария и режиссёр Татьяна Данильянц поблагодарила всех за тёплые отзывы о картине и назвала дату следующего показа документального фильма и дату официального начала проката.

- Показ документального фильма «Шесть музыкантов на фоне города» начнется 6 апреля в Санкт-Петербурге в кинотеатре «Родина», а уже 7, 8, 9 апреля пройдут его спецпоказы в Центре документального кино (ЦДК) в Москве. Фильм также можно будет увидеть в «Пяти звёздах» на Новокузнецкой с 13 апреля, и через некоторое время его смогут увидеть жители других городов России.

Фильм был создан при поддержке Фонда развития и поддержки арменоведческих исследований «АНИВ».

Дистрибьютор фильма в России и странах СНГ – Reflexion Films.

 

Фото Константин Семенов: https://cloud.mail.ru/public/6TWJ/iQuuiYVMh

 

Официальное PR-агентство - InterMedia

Справки для  СМИ:

+ 7 (495) 638-5543, +7 (967) 103-8176 (Наталья Ломова)

Этот адрес электронной почты защищен от спам-ботов. У вас должен быть включен JavaScript для просмотра.

 

Александр Моисеевич Борода – президент Федерации еврейских общин России, основатель Еврейского музея и центра толерантности, член Общественной палаты РФ. В 2000 году при его содействии построен крупнейший в Восточной Европе Московский еврейский общинный центр.

N.S. Александр Моисеевич, тема нашего новогоднего номера, наверное, очень близка вам – это семья. Вы как отец пятерых детей как сформулировали для себя понятие семьи?
– Семья – это основа жизни человека. Семья определяет цели в работе, формирует будущие интересы. С возрастом семья выходит на первый план и становится более важной с точки зрения детей, во многом это смысл жизни человека. Семья в формальном  понимании – это жена и дети. Жена – это, с одной стороны, эмоции и любовь, а с другой – друг и партнер в совместном деле: хозяйстве, рождении и воспитании детей. Жена, как написано в Торе, – это помощник напротив мужчины. Супруги дополняют друг друга, формируя единое целое. А потребность в детях заложена природой человека, заботой о создании и развитии будущего поколения, она является частью генотипа человека. Поэтому рождение и воспитание детей – это реализация природы человека. И, конечно, успешная реализация – это огромное счастье и огромная радость, которая, безусловно, наполняет жизнь человека и является важным смыслом этой жизни. Ценность семьи – она жизнеобразующая.

N.S. На ваш взгляд, изменился ли институт семьи сегодня, в XXI веке? Ценности, фундаментальные понятия молодого поколения? Какая сейчас тенденция?
– Если быть объективным, глобально ничего не происходит. Кажется, что сейчас что-то меняется, чего раньше не было. Но, если мы посмотрим на Древнюю Грецию и Древний Рим, то найдем много общего. Если взглянуть на цивилизацию, которая существовала за 1500 лет до Древней Греции, – Древний Египет – и посмотреть на их нравы, то мы поймем, что есть некая цикличность, которая все время ставит мир перед одними и теми же вопросами и находит примерно одни и те же ответы. Если мы сейчас говорим об институте семьи, то, безусловно, он подвергается жесточайшему испытанию. То есть, с одной стороны, есть традиции ислама, в основе которых классическая семья с двумя особенностями: где-то многоженство и в какой-то степени неравные права, неравный статус мужчины и женщины. Нельзя сказать, что там обязательно кто-то притеснен, потому что классический ислам распределяет роли в семье и отводит зону ответственности для мужчины и женщины, они не такие, как в христианстве, они другие. И мусульмане понимают это правильно, как положено, там нет никаких обид, даже в многоженстве. Но для христианского мира это не принято и кажется странным. С другой стороны, есть христианский мир, который делится на две части. Первая часть – это те страны, где сохранились христианские традиции: Латинская Америка, отдельные, очень небольшие части Европы, немного развитых стран, немного регионов в Африке – там, где есть понимание классической христианской семьи: жена, муж и дети. И есть второй этап – это постхристианский мир, в основном это развитые страны Европы, Америка, где институт семьи находится под мощнейшим давлением либерализма в самом широком смысле, то есть это придание легального статуса разным меньшинствам, в том числе и секс-меньшинствам. Они способствуют, по моему мнению, разрушению семьи, максимально извращая ее понимание. И это с невероятной скоростью легализуется и даже становится основным направлением в развитии семьи, что, конечно, является дикостью.

N.S. Необходимо сохранение традиций. Я знаю, что при синагоге в Жуковке, раввином которой вы являетесь, есть клуб знакомств для еврейской молодежи. Какая миссия у этого клуба?
– Этот клуб не является чем-то отличным от других клубов знакомств. Цели его такие же, как и везде, – это знакомство с целью женитьбы. Подчеркиваю – женитьбы молодых парней и девушек.

N.S. То есть он нацелен на сохранение чистых еврейских семей?
– Любая религия и вообще религиозная организация за правильную семью с точки зрения того, что не должно быть разврата и свободных отношений, поэтому, конечно, знакомство должно быть с целью брака. С точки зрения национальной принад
лежности парней и девушек, конечно, любые майнорити, то есть меньшинства национальные и религиозные, беспокоятся и заботятся, чтобы они не размывались, не ассимилировались. И евреи в том числе. Поэтому мы, конечно же, хотим, чтобы
еврейская традиция продолжалась, а она может продолжаться в семьях, которые придерживаются одного вероисповедания, а не национальности. И мы хотим, чтобы это было в рамках еврейской религии и еврейской традиции.




N.S. Вы также являетесь основателем Еврейского музея и центра толерантности. Расскажите, кто ваши посетители?
– Мы не фокусировались на конкретной аудитории и хотим, чтобы для каждой группы была своя зона. Например, для детей есть детский центр, для различных слоев молодежи есть разные точки притяжения в музее: начиная от основной экспозиции, включающей и интерактивные инсталляции, перформансы, и заканчивая временными экспозициями, где в основном представлено современное искусство. Есть интересные и качественные экспозиции для людей старшего возраста. Центр толерантности – это отдельный проект, который касается в основном детей и молодежи. Я бы не хотел говорить, что он преимущественно для молодых людей, но для них это особенно притягательно, потому что они любят современную подачу исторического материала.

N.S. С 2008 года вы являетесь еще и президентом Федерации еврейских общин России. Как удается совмещать работу с творчеством, духовностью и семьей?
– Во-первых, в каждой из организаций работает свой хороший коллектив, более того, мы стараемся, чтобы это был единый коллектив, который выполняет основной вал работы. Во-вторых, и я тоже не скучаю, у меня есть масса дел, которыми я занимаюсь в каждой из структур. И в‑третьих, эти организации не являются какими-то разными по смыслу и духу. Они дополняют друг друга и во многом пересекаются. Поэтому стараемся совмещать!



N.S. Вам присвоено звание почетного строителя города Москвы, к тому же вы принимали участие в строительстве многих станций метро. Сейчас душа не требует продолжения в этой сфере?
– Звание почетного строителя города Москвы я получил за строительство объектов еврейской общины, занимаюсь этим и по сей день. Что касается метро, мне очень нравилась эта работа. Она мне и сейчас интересна, но занят я в данный
момент другим.

N.S. На ваш взгляд, какое отношение у молодого поколения к религии? Осталась ли духовность или сейчас все «нарочито»?
– Ровно наоборот! У молодежи появляется интерес к духовности. Светская власть истребила многие традиционные ценности и религиозные обряды, и сегодняшняя молодежь, которая родилась вне этих традиций, как раз к ним тянется. В этих движениях мы видим большой интерес у массы молодых людей, поэтому в основном сегодня синагоги заполнены молодыми людьми. 

Молодой дизайнер Сабина Макатова – специальный гость Недели моды в Москве – рассказала нам об интересных тенденциях современной моды, звездных стилистах и своей новой коллекции. 

– Сабина, расскажи, когда началось твое увлечение модой?
– Я увлекалась этим еще в детстве. Я понимала, что хочу, чтобы моя профессия была связана с творчеством. Я, наверное, больше художник, чем модельер. Творец прекрасного, так сказать. (Улыбается.) Хотя становление как художника – это долгий процесс, иногда для этого нужна целая жизнь. Я закончила несколько художественных школ, МГУ дизайна и технологий, были многочисленные уроки композиции, которые нужны для работы с эскизами и т. д.
Мне кажется, если заниматься модой, то надо заниматься ею серьезно. Сейчас очень много появляется дизайнеров, которые сначала поют и танцуют. Но это не та профессия, к которой можно так легко прийти. Очень важно уметь рисовать эскизы. Если ты не сможешь выразить свою мысль на бумаге, то вряд ли конечный результат получится хорошим.

– А как же современные технологии, когда все можно отрисовать на компьютере?
– Да, это все есть, и я только за, чтобы заниматься 3D-графикой. Может быть, я человек очень консервативный, но я сама не люблю рисовать эскизы на компьютере. Хотя все мои сотрудники и помощники изучают 3D-графику, потому что мы должны показывать что-то интересное и новое. И я тоже начинаю это все осваивать.

– Расскажи о своей первой коллекции, какая она была?
– Первую коллекцию я сделала еще в университете на первом курсе. Уличный стиль – для молодежи. Я не считаю, что это было достаточно проработано, но интересные идеи и задумки были уже тогда. Следующая моя коллекция называлась «Дело в шляпе», она прошла на RFW (Russian Fashion Week) в рамках конкурса молодых дизайнеров, с ней я заняла второе место. Третья коллекция «Интервенция» на MFW уже собрала все возможные награды. Каждой следующей коллекцией я горжусь по- своему.

– На Неделе моды в Москве ты открывала финал конкурса молодых дизайнеров. Расскажи об этой коллекции.
– Каждый год наш университет устраивает конкурс молодых дизайнеров в рамках Недели моды в Москве. Чтобы на нее попасть, нужно пройти два больших отбора. Потом уже проходит конкурс, где отбирают 13–15 дизайнеров. Мы являемся специальными гостями этого мероприятия уже не первый год. Коллекция, которую я представила на осенней Неделе моды, называется «Мозаика». Ею я ужасно горжусь, потому что это не было похоже на то, что мы делали раньше. Первый раз использован такой материал, как бархат, мы расписывали граффити сумки и рубашки.
Фишка этого показа в том,  что мы первый раз выходили с коллекцией из нашего модного дома – SabinaMak. Привезли вещи из мастерской модного дома в Гостиный Двор, можно сказать, «горяченькими». (Улыбается.) Это очень приятно
осознавать!

– Это была очень смелая коллекция, молодежная и немного агрессивная.
– Да, мы всегда стараемся удивлять и делать какие-то битовые, интересные вещи. У нас были потрясающие музыканты Jukebox Trio. Живая музыка – это часть шоу. Ведь люди приходят посмотреть на шоу. Если модели пройдутся в тишине, вряд ли это кому-то будет дико интересно, а музыка дополняет. Только Карл Лагерфельд может позволить себе провести показ в тишине.

– Чем, по-твоему, отличаются европейские недели моды от московской?
– На европейскую Неделю моды люди приезжают работать, там байеры и журналисты, которые едут за событием. В Москве же это больше досуг. Еще за рубежом всегда показы проводятся в разных интересных локациях, в России такая практика только начинается, в основном это Манеж или Гостиный Двор. И только дизайнеры с именем могут себе позволить проводить показ в каких-то необычных местах.

– Ты знаешь свою аудиторию?
– Да, но с каждым годом она меняется. У нас не масштабное производство, мы делаем вещи в единичном экземпляре. Что, на мой взгляд, важно для уверенных в себе, состоявшихся мужчин и женщин. Новая коллекция «Мозаика» рассчитана
на молодежную аудиторию, она даже демократичнее по цене. Хотя у меня нет низких цен, по-тому что каждая вещь – это труд большого количества людей, это эксклюзив и дорогие ткани. Кстати, для меня молодежь – это диапазон от 16 до 50 лет! (Смеется.) Мне кажется, в любом возрасте, если человек любит себя и следит за собой, он выглядит молодо. Даже если взять наших артистов – например, Лайма Вайкуле вполне может прийти к нам и подобрать что-то по вкусу.

– Что происходит с модой на звездном уровне?
– На Западе над образом звезд, которые выходят на красную дорожку, работают много профессионалов в области моды. Там стилисты ходят на показы для того, чтобы найти что-то подходящее их звездным клиентам. Это огромная индустрия. У нас же пока эта культура отсутствует. Некоторые звезды могут прийти на премию в платье от H&M. Нужно все-таки относиться с трепетом к своим выходам, ведь на тебя смотрят люди. Зато у нас популярны блогеры, которые не знают индустрию изнутри. За созданием одной вещи стоит огромный труд нескольких человек. Поэтому, прежде чем что-то ругать, нужно понять, как эта вещь сделана.

– Как ты подходишь к выбору моделей?
– Для меня важно, чтобы это был определенный образ. Сейчас появилась мода на искусственную красоту, на куколок. Это абсолютно не мое. Модели должны быть интересные, с изюминкой. Это должны быть острые образы, они должны меняться. Мне нравятся крупные черты лица, носы с горбинками. Женщина должна быть такой, чтобы не хотелось отрывать взгляда. Я бы сказала, что все мои модели – это личности со своим характером. 

– В твоем модном доме много предметов интерьера сделано собственными руками. Расскажи о самых интересных элементах декора.
– Да, моя фишка – это картины в профиль, собственно, эти профили можно увидеть на бокалах, сервизах, тканях. У нас есть художник Иван Ковалевский, который оформляет для модного дома элементы интерьера. К нам иногда приходят клиенты и хотят заказать у нашего художника пейзаж. Я говорю, что, наверное, он не сделает вам пейзаж или это должны быть какие-то большие деньги, чтобы он сделал картину на заказ. У Вани есть свой почерк, свой стиль. Мы очень любим уличное искусство и часто оформляем стены по своим эскизам.

– Как ты обычно вдохновляешься?
– Я очень люблю старую Европу. Прага – мой любимый город, мне нравится там атмосфера. Там все дышит историей, это один из самых красивых городов! Еще я люблю Вену. Но в Праге я была пять раз и знаю там каждый переулочек, это восторг! Помню, каждый раз, когда я там оказывалась, я загадывала желание на Карловом мосту. И могу сказать, что половина из них сбылись! Мне очень часто для вдохновения нужно побыть одной. Я обожаю Питер, Петергоф. Но в первую очередь, конечно, обожаю Москву. Даже от пробок иногда получаю удовольствие.

– Какой ты видишь моду через несколько лет? Она уйдет в сторону воспоминаний ХХ века или будет создаваться что-то ультрасовременное?
– Я думаю, это будет одежда из инновационных материалов, которые не горят, не промокают. Сейчас уже появилась одежда-трансформер. Такими разработками занимаются немцы. Несколько лет назад я участвовала в немецком конкурсе, и нам присылали инновационный материал, с которым было очень здорово работать. Это переработанный материал, а значит, безотходное производство. Задача была в том, чтобы сделать любой аксессуар, обувь или сумку, при этом должен был использоваться безотходный материал. Я делала сумку-трансформер и получила в этом конкурсе первое место, приятное воспоминание! Еще меня тогда очень удивило, что они выплатили деньги за эскиз, что в России не очень распространено. На тот момент это казалось фантастическими деньгами. Когда пришли деньги, я подумала, что мне стипендию выплатили за сто лет вперед! (Смеется.) Я думаю, вряд ли придумают новые формы. Потому что, когда мы говорим о моде, она ведь всегда возвращается. Переворот в мире моды был сделан еще Коко Шанель: вывести женщин из кринолина в короткий брючный костюм – это было переворотом. Сейчас нет ограничений в моде, поэтому тяжело придумать что-то новое. Я не жила в СССР, но, глядя на произведения искусства того времени, приходишь в восторг. Тот же спектакль «Фигаро» с Мироновым в главной роли, с прекрасными костюмами Зайцева. Тогда был дефицит, но люди изворачивались и придумывали что-то интересное.
В такие моменты происходят самые интересные изменения в искусстве.

– И последний вопрос, который всегда волнует наших читателей: что будет в моде весной?
– Во-первых, в тренде будет металлизированная ткань, во-вторых – струящийся бархат. Из аксессуаров – воротники и манжеты, на них сейчас будет основной акцент. Сочетание несочетаемых материалов, таких как шифон и джинса, тонких и формоустойчивых тканей. Также будут очень актуальны элементы стрит-арта в вечерних нарядах. Это все есть в нашей весенней коллекции!

Яркая представительница русской фортепианной школы, выпускница Московской государственной консерватории им. Чайковского и аспирантской стажировки Брюссельской консерватории, продюсер и просто потрясающе красивая женщина – о концерте, посвященном юбилею великого Эмиля Гилельса, который состоится 12 декабря в Консерватории, и о пока не сбывшейся мечте. 

 

– Бася, почему среди множества поводов сделать совместный концерт с Александром Гиндиным и Борисом Блохом ты выбрала именно юбилей Гилельса?
– Я выросла в советское время в Москве, когда, по сути, главными моими ориентирами в профессии были два пианиста, которых я могла послушать «вживую» в концертном зале: Рихтер и Гилельс. Это два великих музыканта, и я преклоняюсь перед обоими. В прошлом году справляли столетие Рихтера, в этом – Гилельса. К тому же, делая программу к такому концерту, я практически не ограничена в выборе произведений. Гилельс исполнял почти весь фортепианный репертуар, и поэтому любое взятое нами произведение будет в память о нем.



– Но, если честно, непонятен выбор даты. День рождения Эмиля Гилельса 19 октября, концерт 12 декабря. Почему?
– Мы хотели сделать именно заключительный концерт к юбилею Эмиля Георгиевича. Это завершающий аккорд – красивая точка в череде концертов, которые разные исполнители устраивали на самых разных площадках в течение всего года.
– Концертный зал Московской консерватории – тоже выбор не спонтанный…
– Большой зал консерватории до сих пор является самым престижным залом для музыкантов не только России, но и всего мира. Этот зал до краев наполнен духом музыки как искусства. Именно в этом зале я неоднократно слышала игру Эмиля Гилельса. Для любого пианиста играть в Большом зале Московской консерватории – большая честь и большая ответственность.

– 1700 мест в зале, и все же для кого будут играть пианисты?
Ведь настрой на публику очень важен. – Я буду рада любой аудитории. А если придут те слушатели, которые когда-то ходили на концерты Гилельса, – буду счастлива. Хочется показать, что мы чтим и продолжаем традиции российской (советской) исполнительской школы.
– Знаю, что на концерте будет присутствовать внук Эмиля Гилельса и даже выступит со вступительным и заключительным словом.
– Я сочла очень важным попросить Кирилла сказать несколько слов на нашем концерте. Кирилл очень трепетно относится ко всему, что связано с его дедом, знает много таких фактов, которые широкая общественность не знает. Я рада, что он согласился поучаствовать в этом важном для нас концерте.

– Ты подчеркиваешь, что все вы – и Гиндин, и Блох, и ты сама – представители советской школы пианистов. Это так важно сейчас?
– Это как раз тот момент, когда возраст играет нам на руку. Я считаю советскую фортепианную школу лучшей школой в мире. В консерватории преподавала целая плеяда выдающихся педагогов-пианистов: Игумнов, Гольденвейзер, Оборин, Нейгауз, Вирсаладзе, Башкиров, Наумов, Горностаева, Воскресенский, Крайнев – список огромен. Что я люблю в советском исполнительстве – философию, идею, глубину мысли и трактовки, люблю невероятное умение красиво звучать и работать со звуком, люблю соблюдение традиций и стиля и в то же время определенную свободу. Мне посчастливилось учиться у двух педагогов – Евгения Могилевского и Элисо Вирсаладзе. Трудно себе представить, как много я знаю и умею только благодаря им. Прошло много времени с тех пор, а я помню все, о чем мне говорили на уроках. Часто во время занятий анализирую – что бы сейчас посоветовала Элисо Константиновна, как бы она это сыграла. Также часто слушаю записи советских пианистов и многому учусь и у них. Да, я считаю традиции советской школы очень важными. 


– Как подбирали репертуар для выступления?
– В моем случае история очень интересная. Я выбрала концерт № 2 Камиля Сен-Санса. Многие знают, что я горячая поклонница Григория Соколова. История, которая произошла с ним и с Эмилем Гилельсом на конкурсе Чайковского в 1966 году, повлияла на мой выбор произведения. Эмиль Григорьевич был председателем жюри того конкурса. Соколов и Миша Дихтер из Америки прошли в финал и оба претендовали на первое место. На Гилельса давила общественность – Соколова считали недостойным кандидатом на первую премию, голосовали за Дихтера, писали ужасные письма с обвинениями Гилельса в предвзятости и даже плевали в него во время его выхода из Большого зала после голосования. Несмотря на все это, Гилельс, понимая уже тогда всю степень таланта Соколова, присудил ему первую премию. Такой поступок вызывает у меня великое уважение.

А что же играл Соколов в финале конкурса?
Да, концерт Сен-Санса № 2. Саша выбрал концерт Грига, а Борис – концерт Бетховена, который Гилельс очень часто исполнял. В заключение мы решили исполнить тройной концерт Моцарта – как бы произведение-торжество фортепиано как инструмента. Ну, и, конечно, это прекрасная музыка, это ведь Моцарт!

– Прости за, возможно, нескромный вопрос, но у тебя вообще весьма насыщенная концертная жизнь, к тому же ты выступаешь как продюсер – как успеваешь?
– Честно? Не знаю, как успеваю. Наверное, мне помогает мое горячее желание созидать. Все, что я делаю, я делаю во имя создания чего-то важного в искусстве, интеллектуального, интересного любой аудитории, ищу новые форматы, но в то же
время придерживаюсь классической линии.

– Благодаря чему сохраняешь равновесие?
– Равновесие зависит от того, насколько мои близкие счастливы, успешны и, главное, здоровы. Больше всего на свете я боюсь того, что с чем-то не смогу справиться, чего-то, что исправить не в моих силах. Поэтому я стараюсь совершать как можно больше хороших и правильных поступков, чтобы там, наверху, мне помогали и не наказывали.

– Нет желания пригласить на совместный концерт в будущем Григория Соколова?
Возможно, не в Москве сделать такой концерт...

– Вы себе не представляете, сколько у меня желаний! Но то, о чем вы спросили, – не желание.
Пока это недостижимая мечта, которая вряд ли осуществится, просто потому, что такая мечта требует возможностей, которых на сегодня у меня нет. Может быть, я покажусь прагматичной, но я стараюсь мечтать о вещах, которые все-таки хоть как-то приближаются к реальности.
Хотя я упорная: если задумаю что-то и поставлю цель – все сделаю для того, чтобы это получилось. Так что never say never.

– Елена Викторовна, руководя несколько лет таким сложным, архаичным «монстром», как Всероссийский музей декоративно-прикладного искусства, вы решились выполнить довольно непростую и опасную задачу: с одной стороны, сохранить музейные ценности, а с другой – повернуть эту в хорошем смысле слова громадину к людям, сделать музейный проект интересным широкой аудитории. Насколько мне известно, процесс движется…
– Во-первых, нужно, конечно, понимать, что музей – это прежде всего депозитарий, хранилище. То есть в музее имеется субъект – это как раз самое главное, это коллекция, которую музей призван хранить и преумножать. Тут нельзя себе позволять никаких фантазий и экспериментов. Отсюда тянется такая застывшая внутренняя музейная форма, требующая дисциплины, ответственности, иногда даже жестокости. А дальше начинается то, что видит посетитель, когда приходит в современный музей. Музей начинает себя проявлять как объект. То есть директор, грубо говоря, должен соединить субъект и объект в одно целое с максимально высоким КПД.

– Вы занимаетесь этим симбиозом уже почти пять лет, и вполне успешно. Что остается за кадром? Подозреваю, что этот процесс – невероятно сложная, ювелирная работа.

– Конечно, работа непростая, но весь секрет в том, что нужно любить то, чем занимаешься. Есть общемировая тенденция – музеи сейчас привлекают к себе повышенное внимание. Это уже в какой-то мере требования современности, в какой-то мере
мода, но возможности у музеев действительно становятся колоссальными. И чувствовать себя частью этого процесса, развиваться и работать над этим в России здорово.
Конечно, есть некоторые моменты, я бы назвала их «борьба единства противоположностей», но это нормальный процесс.
То есть, условно говоря, еще четыре года назад было не окончательно ясно, что музей без Wi-Fi – это не музей!

– Я глубоко убеждена, что во главе такого сложного и тонкого организма, как музей, должен стоять человек, получивший определенное эстетическое воспитание, обладающий вкусом и соответствующим опытом. Расскажите, как формировались ваши взгляды в этой области?
– Вы знаете, мне действительно в какой-то степени повезло. Так сложилось, что я с детства постоянно открываю для себя новые страны, людей, какие-то места и события. Мои родители по долгу службы часто путешествовали, и в нашем доме всегда было много разных интересных людей, часто иностранцев. Сама же я впервые оказалась за границей где-то в 1989 году, и это почему-то была Болгария. Меня тогда особенно там ничего не впечатлило, но вот эта их способность сервировать
стол, как они все подают красиво, ложечки специальные, вилочки десертные, прикосновение к новой эстетике на меня как  на человека из СССР произвело неизгладимое впечатление! Я закончила Институт легкой промышленности по специальности «технолог – конструктор легкой текстильной промышленности», после этого работала по специальности в небезызвестном доме моделей. И знаете, я помимо технических навыков вынесла из вуза понимание того, что я безумно люблю художников! Сама получаю огромное удовольствие от наблюдения за тем, как рождается художественный замысел, от его понимания и последующего воплощения. 
Вообще, художника с технической точки зрения можно просто возненавидеть за его фантазии… потому как реализовать это бывает очень непросто. Но я смотрю на это совершенно с другой точки зрения. Мне нравится видеть, как рождается художественная идея, это меня увлекает само по себе. Можно сказать, я люблю работать на художественные идеи и воплощать их в реальность. Это устойчивое чувство, появившееся в самом начале моей работы, не оставляет меня до сих пор.

– Откуда у вас такое глобальное и точное понимание, в каком направлении нужно двигаться? Как вам удается анализировать и понимать, что правильно, а что нет? Это личный опыт, зарубежные примеры похожих трансформаций или что-то
еще?
– Так сложилось, что мы с мужем в 1992 году уехали в Англию, в Лондон. Муж – работать, а я – заниматься детьми. К тому времени я нормально знала язык и на бытовом уровне чувствовала себя достаточно комфортно. Получилось так, что именно
благодаря детям и необходимости их развивать я стала посещать огромное количество всевозможных выставок, музеев и разнообразных культурных мероприятий. Появились возможности ездить в другие европейские столицы и все впитывать в себя, стал накапливаться опыт. То есть, выполняя мамины обязанности, мне удалось и на себя поработать. Я могу сказать, что увидела все, что можно было в этой сфере хорошего с точки зрения потребителя.
Если говорить о мировых тенденциях, то абсолютно все основные музеи декоративно-прикладного искусства в странах Северной Европы развивались относительно одновременно. Это и становление Музея Виктории и Альберта, и Пражского музея, и Парижского музея, и всех остальных. Декоративно-прикладное искусство само по себе во многом формирует менталитет, даже национальные идеи, и отчасти воспитывает патриотические чувства, не побоюсь этого слова. И у нас в России в это время процесс шел тоже достаточно мощно, и меценаты и коллекционеры этому способствовали. Конечно, нужно было много посмотреть и изучить, чтобы понять некоторые важные вещи. В тот момент у меня не было совершенно никаких амбиций
и мыслей, что всем этим можно как-то еще руководить…

– То есть вместо того, чтобы ходить по магазинам и отчаянно шопиться, вы бегали по музеям?
– Ну, это не я одна делала… магазины мы не обходили своим вниманием, конечно, тоже. Кстати, и эти европейские универмаги, и магазины в том числе участвовали в формировании моего понимания, как хорошо, а как плохо. Лондонские магазины в этом смысле тоже штука хорошая. Эти несколько лет, что я прожила за границей, дали хороший толчок, даже определенное видение. Возможность сравнить, примерить, применить и реализовать. То есть получается, что декоративно-прикладное искусство, если присмотреться, есть везде. Начиная от ювелирки и заканчивая машинами.

– Вернувшись в Москву, вы как то применили по горячим следам этот накопленный опыт?
– Да, у меня был еще один интересный этап по возвращении в Москву. К тому времени, уже не усидев дома, я стала участвовать в разных организационных процессах – например, фонды, занимающиеся молодыми художниками, – и этого было опять же недостаточно. Потом этот заряд и понимание того, как хорошо можно сделать, подвигли меня создать галерею русского художественного стекла. По интересному стечению обстоятельств мы даже работали с теми же художниками, которые представлены у нас в нынешнем музее.  Это работы где-то 1970-х, 1980-х годов – самый расцвет формы взаимодействия государства с художниками. Таких мастеров буквально единицы, человек 20–25 всего, то есть это настолько узкий круг ремесленников, что, конечно, было интересно вдвойне, ведь этому мастерству не учат, например, в той же Строгановке.
В течение десяти лет мы делали выставки таких художников. И персональные, и сборные, и тематические. – Это, наверное, было весьма непросто, учитывая реалии 1990-х.

– Дело в том, что арт-рынка на рубеже 2000 года в принципе не было, он и сейчас не сформировался до конца, но тогда было совершенно непонятно, кому это, кроме нас, нужно. Смешно даже было, что сами художники, с которыми мы много общались, ездили по мастерским, заводам, недоумевали по поводу нашего энтузиазма. Практически все заводы – в Никольске, Вышнем Волочке, «Красный Май» тот же – были закрыты, и художники не могли ничего толком сделать и вообще сильно сомневались в каких-либо для себя перспективах. Но при этом с радостью выставляли свои работы у нас в невообразимо красивой, воздушной галерее. И вещи там, конечно, начинали жить совершенно другой жизнью. Для меня это было сплошное удовольствие – наблюдать, как появляется и воплощается художественный замысел, работать с очень сильными авторами. Такими, например, как Любовь Савельева, которая была в 1986 году признана Музеем Карнеги лучшим художником года, представляете?

– А сейчас эта галерея существует? И у вас, наверное, есть очень интересная коллекция?
– Галереи больше не существует, проект оказался конечным по причине совершенного отсутствия преемственности и новых мастеров. Но завершение галерейного проекта как раз совпало с тем, что меня пригласили работать в Музей декоративно-
прикладного искусства. Что касается коллекции, то, конечно, за десять лет было собрано немало.
Это в основном вещи из стекла, фарфора. Причем нужно понимать, что в фарфоре подобная мелкая пластика, скульптура, композиции встречаются гораздо чаще, чем в стекле. Эти работы совершенно не уступают таким производителям, как, скажем, Lalique. Интересно, что и сейчас мы работаем со многими мэтрами этого узкого направления. Например, недавно у нас прошла выставка Андрея Молчановского. Он как художник по металлу пришел к оптическому стеклу и соединил
его с металлом. Очень эффектно получилось, очень интересно.

– Скажите, а вы в чем-то ориентируетесь на европейские музеи? Я знаю, что вам близка структура Музея Виктории и Альберта в Лондоне.
– Да, но это не единственный музей, на опыт которого мы ориентируемся. Есть прекрасный Пражский музей, Венский, мне очень нравится, как проводит свою программу Музей декоративно-прикладного искусства в Париже. Со многими музеями мы уже работаем, они наши партнеры и друзья. Это Музей кружева и моды в Кале. Или Музей печати на ткани в Мелеузе в Швейцарии. Мы, кстати, там были с нашей выставкой «Ситцевая Россия», этот проект мы сделали совместно с Борисом Мессерером. Французский музей имеет в основе своей коллекции ткани и текстиль, это очень похоже на нас, и они развивались по тем же принципам. Сначала флористический орнамент, украшения декоративные, потом ткани и платки с принтами (набойками в русской версии), посвященные событиям государственной важности, датам, портреты глав государств, как и у нас.

Вообще, выяснилось, что декоративно-прикладное искусство тема достаточно емкая и обширная, интересная с разных точек зрения. Если говорить серьезно, приближаясь к пространству русского стиля, уже есть определенные смелые решения, которые говорят о дизайне и моде. К этому можно по-разному относиться. Ну, например, то, что сделал Симачев, перенеся этот русский акцент в виде хохломы на все виды декора, текстиль и т. д., – это очень здорово, и кто бы что ни говорил,
мода и дизайн – то, что сейчас всем интересно, всех это тревожит. Мы работаем с модельерами тоже. Делаем с ними проекты и дружим.

– А можете имена назвать и какие проекты с дизайнерами делаете?
– Например, Ольга Бек, Алена Ахмадуллина, дизайнеры, занимающиеся кружевами, «Соль Студия». С ними мы сотрудничаем в творческом союзе, разрабатываем музейные сувениры. То есть все эти кооперации – это те ступени, которые уже давно
прошли известные всем европейские музеи.
Люди идут на программы, которые мы предлагаем. Например, квесты на территории музея очень популярны. У нас же тут есть призрак графа Остермана, который просто спал и видел, когда наконец будет востребована мистика… и здание музея
к этому располагает…

– Какие основные планы на ближайший год?
– Развернуть такую постоянную экспозицию, как история русского стиля, в той части музея, которая сейчас реконструируется. Достать наконец уникальнейшие и интереснейшие образцы из запасников и показать их людям, а это, на минуточку, порядка 260 тыс. предметов. Конечно, мы явим на свет не все эти вещи, но прекраснейшую коллекцию русского стиля – точно.
То есть первая основная часть наших планов – это русский стиль, предметы, история возникновения интереса как в России, так и в европейских странах. Мы это все покажем в постоянной экспозиции. И второй момент – пространство русского стиля. Как раз это все планируется осуществить в новом корпусе, который в данный момент реставрируется. Это уже не о коллекции, это о преемственности, о традициях, о трансформации, о художественных идеях современных авторов и о новых формах.


– Вы также активно развиваете коллаборации в сфере современного искусства?
– Да, нам хватает смелости делать не совсем традиционные проекты с известными современными художниками и даже иногда коррелировать современное и традиционное искусство. То есть мы иногда позволяем себе немного больше, чем может
разрешить внутренняя музейная цензура. Но эти эксперименты, как показывает мировая практика, вызывают огромный общественный резонанс, и, конечно, мы планируем и дальше развивать это направление.
То есть мы хотим создать все условия, чтобы люди могли провести в музее весь день, полдня, и на это, я думаю, мы сами сможем зарабатывать средства. Для этого же нужно создать инфраструктуру: кафе, современную библиотеку, в летнее время
обязательно хотим задействовать наш замечательный зеленый двор. На данный момент мы сотрудничаем со многими организациями, галереями, итальянским институтом культуры, профессиональными кураторами.
Ведь можно прийти в музей не только для того, чтобы осматривать экспозицию. Можно просто наслаждаться этим пространством, этим воздухом, просто проводить время, обедать, заниматься с детьми, напитываясь атмосферой.

– А как напитываетесь вы? Как вы отдыхаете и как вообще проводите свободное время, которого у вас, наверное, немного?
– Очень люблю путешествовать с семьей. Из европейских стран душа лежит к Испании. Из-за буйства красок, из-за гастрономии, из-за климата и менталитета. За несколько лет мы уже выучили язык, хотя у мужа испанский был первым языком в институте, и стараемся как можно чаще там оказываться. У нас есть летний дом в Коста-Браве. И водные виды досуга, такие, например, как локальные путешествия на лодках, незаменимы. Испания вообще очень вдохновенная страна, там и зимой неплохо. Можно поездить на машине через океанскую часть, через Бильбао, там места тоже весьма любопытные. Конечно, если есть время, могу побродить по блошиным рынкам, но это влечение у меня не перешло в разряд обязательных, когда-то я, наверное, этим перенасытилась. 

Сейчас же, если такая приятная возможность украсить быт и провести время выпадает, и я, и муж получаем от этого колоссальное удовольствие. Но, увы, нас не поддерживают дети. Они эту тему вообще не воспринимают. У них прекрасно развитый вкус, но это им неинтересно.

– А в России как отдыхаете?

– Очень люблю принимать гостей, придумывать какие-то тематические вечера – например, узбекской кухни. Или, скажем, съездили мы в Татарстан, и оттуда я привезла книжку с рецептами. Но это не то чтобы я прямо вот стою и сама все готовлю. У меня есть на кого опереться в этом смысле, но я при этом тоже в процессе участвую в качестве хозяйки дома. У нас вообще достаточно открытый дом, правда, все что-то в последнее время сильно заняты. Там, где мы за городом отдыхаем, это Дмитровское шоссе, – всегда еда, огонь, приро да, обязательно вино. Вина очень люблю и в них разбираюсь. Это скорее спокойные, невысокие, белые или красные в зависимости от ситуации. Я не ценитель высоких вин. Отдаю должное и очень люблю Италию, мне всегда интересен Новый Свет, американские и новозеландские, чилийские вина.
К шампанскому у нас в семье вообще отдельное отношение. С некоторых пор это даже стало необходимостью в нашей семье – понимать и разбираться в шампанских винах, понимать качество, вкус и цвет у напитка, отличать запах, полноту тела, старые ноты, отличать нюансы и т. д. Какое количество малых домов во Франции, например, и какие они классные, и на что нужно ориентироваться.

– Предпочитаете испанский шопинг или все же делаете это в других странах?
– В Испании вообще полно разных соблазнов. И с дизайном, и с дизайнерами у них все очень хорошо. Конечно, прекрасна Balenciaga, я всегда тяготела к некоторым чистым и при этом сложным формам, например Comme des Garcons Marni, люблю
английских Liberty, могу купить вместе с дочерью что-то и в Zara. Действительно ношу и охотно покупаю российских дизайнеров: Татьяну Котегову, Алену Ахмадуллину. Люблю сложные формообразующие ткани. Вот эта тема – «костюм как архитектура» – меня тоже очень привлекает. Это мое.

– Как планируете проводить предстоящие новогодние праздники?
– Мы, скорее всего, будем в России, в Подмосковье, и не факт, что у себя дома. Может быть, мы как раз возьмем специально для таких случаев привезенный из Испании хамон и отправимся в гости. На столе вообще много всего обычно. На второй день мы очень любим такие смачные супы, сборную солянку, харчо, мясо, плов. Такая конкретная и достаточно простая, но вкусная еда. Вот и весь рецепт.

– А вы верующий человек вообще?
– Я с почтением отношусь к вере и в эту сторону смотрю со вниманием и пониманием, но я скорее невоцерковленный человек. Я еще в детстве получила своеобразную прививку, когда жила несколько лет с родителями в Дели, училась в русской школе. Такой опыт мне во многом дал совершенно другое понимание и видение окружающего мира, и сейчас я люблю туда возвращаться. Там, в Индии, вообще очень много эстетики и философии. Я очень положительно отношусь к этой стране, у меня там есть свои места. Конечно, это и Ананда, это Ришикеш, и я очень люблю Дели – это сильнейшие детские воспоминания и такая подкорковая история. Довольно много изучала мифологию и философию. Принципы этой страны, на мой взгляд, совершенно улетные.

– Елена Викторовна, вы сейчас окончательно перевернули во мне укоренившийся образ музейного сотрудника российского музея. Удивительная вещь произошла – приезжала я на Делегатскую улицу, а уезжать буду точно с Божедомского переулка. И за это вам огромное спасибо.

– И вам спасибо, приходите на кофе как-нибудь… – сказала моя собеседница и тихо материализовалась в Министерстве культуры на важном совещании…