НАВЕРСТЫВАЯ ВЁРСТЫ

Митя Фомин, певец, автор песен, телеведущий, продюсер: «Это был переломный момент в судьбе, мне кажется, я ее тогда подчинил, как дрессировщик тигра».

Текст: Инга Кладенец

Фото:

С тех пор, как он приехал из Сибири покорять Москву, прошло шестнадцать лет. Его история – нетипична: Москва была взята в один ход, одномоментно раскрылись все двери, «звездой» он стал за рекордно короткий срок.

Но десять лет в составе группы Hi-Fi пронеслись вихрем, и наш герой понял, что пора меняться. Да, его лицо мелькало на телеэкранах, фанаты на концертах неистовствовали, вместе с узнаваемостью пришли деньги. Только вот быть лишь частью «коммерческого проекта» ему не хотелось.

Наивные люди видят одну сторону эстрады - «лакированную»: свет софитов, блеск костюмов, легкость бытия. Но за всей этой мишурой от глаз посторонних скрыт колоссальный труд, нервное перенапряжение, бесконечные мотания по вокзалам и аэропортам, когда артист уже не понимает, обед сейчас или ужин по московскому времени… Стать лучшим для миллионов, сохранив лицо и человеческое достоинство в условиях жесткой закулисной борьбы, могут лишь единицы. Митя выдержал все: прошел «огонь, воду и медные трубы», взлетел, упал и нашел в себе силы подняться вновь.

Сегодня взять интервью у Мити Фомина, бывшего фронтмена группы Hi-Fi, не так-то легко: он постоянно в разъездах. Гастрольная география только в декабре-январе охватила несколько стран и пол-Сибири. Теперь Митя выступает сольно и только сольно, представляет себя и только себя.

Кстати, английское слово frontman в дословном переводе означает «подставное лицо»…

N.S. Митя, вы в родном Новосибирске давно были?

-Летом. У меня осталась там только мама, папа, к сожалению умер. Это совпало с моим концертом в Сочи на Зимней Олимпиаде-2014.

N.S. Ваша старшая сестра – профессиональный скрипач. Не она ли повлияла на ваш выбор?

-Сестра не влияла, у нас довольно большая разница в возрасте. Света окончила консерваторию, потом уехала учиться в Италию. Она классический музыкант, сотрудничает со многими европейскими оркестрами и ансамблями, в том числе с оркестром известного итальянского композитора Ludovico Einaudi. Наверное, подспудное влияние оказал на меня друг семьи психотерапевт Вадим Георгиевич Постнов, он периодически появлялся в нашей квартире с пластинками джазовых исполнителей. Это была ни на что не похожая музыка для того – советского - времени. Тогда, видимо, во мне и произошел сдвиг в сторону эстрадного жанра. И, да, я пел под эти пластинки. А в музыкальную школу меня отдали родители. И тут могу признаться: это было настоящим испытанием, потому что нормальному мальчику учиться в музыкалке сложно. Меня интересовало другое: коллекция автомобилей и военной техники, поля с солдатиками, домашние животные. И не было ни одной свободной минуты. Потому что я постоянно ухаживал за ежами, ужами, свинками, рыбками, клеил самолеты, рисовал. Должным образом оценить полученную музыкальную подготовку я смог только спустя годы.

N.S. Первую влюбленность помните?

-Мы были соседями по подъезду. И девочку звали Наташа Фомина, представляете! Мы дружили. Но теперь-то я понимаю, что это были первые проявления любви. Каждое утро Наташа бросала мне в окно камушек. Романтика… Летом я открывал окно - ждал, зимой пытался отпарить заледеневшие стекла, это ж Сибирь, на зиму щели заклеивались прокефиренными лоскутками. Мы с Наташей ходили парой, шухерили, были «не разлей вода», но и хулиганили вместе – весело было. Сейчас уши бы своему ребенку открутил за такое, кажется. Не знаю, как меня родители терпели. Из любимых развлечений было - взять фонарик и пойти по подвалам, пугать кошек… А видеться перестали, потому что она уехала в другой район. Но я ее потом долго помнил.

N.S. Переступив порог школы, вы чувствовали уверенность или растерянность?

-Все было гораздо проще. Когда пришло время выбирать профессию, я ляпнул родителям про ветеринарию. Мечтал-то о сцене, но из ложного чувства стыда признаться боялся. Я писал сценарии, у меня был магнитофон «Весна», и мы с приятелем на кассеты записывали свои «программы». И я, оставаясь дома один, постоянно рвал голос - пел под эстрадные пластинки, пытался подражать кумирам. Конечно, Новосибирск – крупный мегаполис. Но как становятся артистами – этого в те годы я представить не мог. Да и мало кто имел представление, все шли каким-то своим путем. Поэтому о мечте помалкивал. И внешне оставался обычным пареньком. Родители решили, что мне нужно в доктора, определили меня в физико-математический класс гимназии при медицинском институте. Я получил кое-какую подготовку и на общих основаниях поступил в институт. Но на третьем курсе природа все-таки взяла свое. К тому времени я пел, танцевал в клубе «Вавилон», сам пытался сочинять. Познакомился с музыкантами. Композитор Павел Есенин и продюсер Эрик Чантурия тогда уже стояли на хороших позициях в Новосибирске, уже заявил о себе Шура – Павел написал для него первые альбомы. У Павла и Эрика в Новосибирске была группа «Орбита», меня пригласили на подтанцовку, мы объездили с гастролями все сибирские города. А потом как-то стихийно возникло решение ехать за границу – пробиваться. Провожали с такими напутствиями, что вернуться ни с чем просто не имел права. Но пришлось – через год.

N.S. Кто ищет, тот найдет, главное, взять верный курс. Заграница стала «сбоем компаса»?

-Можно и так сказать. Хотя отрицательный опыт – тоже опыт. К тому же я освоился с английским языком. Я мосты не сжег - взял в институте академический отпуск. Сначала прилетел в Лондон. И там сразу нарушил первое строгое советское табу - обесцветил волосы. Для англичан – обычное дело, а для меня – целая революция, я понял, что имею право на индивидуальность. И я поехал дальше - в США. Там меня, как вскоре выяснилось, никто не ждал. Человек, к которому я приехал с рекомендациями от новосибирских друзей-музыкантов, оказался, мягко говоря, непорядочным. Чтобы не сгинуть в Чикаго, я был вынужден взяться за низкооплачиваемую работу - мыл офисы за 6 долларов в час. Потом переквалифицировался в массажисты. Хорошо, мама перед поездкой надоумила окончить курсы. Мне – 21 год, а профессия массажиста в сытой Америке – занятие не для слабонервных. Но потом все-таки сумел зарекомендовать себя как профессионал, появилась клиентура, я вздохнул свободно, стал зарабатывать. Однако приехал-то я ради музыки, а не за длинным рублем. Чтобы как-то держаться, ходил в публичную библиотеку, в одном из залов стояло фортепиано, и я мог бесплатно играть – разминать пальцы. Записал одну песню - «Up to the future», раздал диски своим знакомым. Понял всю тщетность моей американской эпопеи и улетел домой.

N.S. И здесь началась совсем другая история?

-В Новосибирске остаться я не мог. Решил начать все заново - поступить в театральный вуз. У меня был хороший преподаватель - заслуженная артистка РСФСР Любовь Борисовна Борисова, педагог Новосибирского театрального училища. Она меня прекрасно подготовила. Да и я был после Америки – как пружина. Прилетел в Москву, прошел первый тур сразу во все театральные столичные вузы. Это был переломный момент в судьбе, мне кажется, я ее тогда подчинил, как дрессировщик тигра. И понял – пошло! Сел в самолет до Новосибирска, быстро сдал госэкзамены, получил диплом врача-педиатра, и тут же вернулся в Москву. Поступил во ВГИК на актерский курс Иосифа Райхельгауза. К тому времени Есенин и Чантурия уже жили в Москве. Меня пригласили в проект, который получил название Hi-Fi и моментально стал мегауспешным. Так что учиться во ВГИКе мне не довелось, все соединилось в одной временной точке.

N.S. Значит, из-за быстрого старта на эстраде мы потеряли Дмитрия Фомина – актера? Не жалеете об этом? Ведь потом вам пришлось уйти из группы.

-Я вообще ни о чем не жалею, наоборот – всему благодарен. Эрик и Павел придумали новый стиль музыки, такого в России еще не было. Песня «Беспризорник» принесла славу. А дебютный альбом «Первый контакт» поднял группу на вершины всех отечественных хит-парадов. Группа была моим главным делом в течение десяти лет. Я рвал на себе рубашку во всех смыслах… Но у шоу-бизнеса свои законы и ловушки. С одной стороны – популярность. С другой – мы гастролировали под фонограмму, все мои партии записывал Павел Есенин, у нас один тембр, а группа была его детищем, меня просто не допускали до микрофона… Конечно, постепенно отношения охладевали. У меня была известность, но нужно было развиваться дальше, в этом проекте потенциал сходил на нет. Началом конца стал уход Оксаны Олешко, ее сменила модель Татьяна Терешина. Мы с Таней очень подружились. Но группа при любом раскладе угасала, песни писались реже, клипы перестали снимать, с продюсером мы практически не общались. От нас требовалось только одно: пахота без передышки. Просто светиться на сцене – это не то, о чем я мечтал. И я втайне от продюсеров начал записывать песни сольно. Эта информация проскочила где-то на радио в интервью. Вышел неприятный разговор с Эриком, я попросил отставки. Но все это уже прожито, нет смысла ворошить. Опять-таки, не устаю повторять: та часть моей жизни была замечательная, я благодарен, что это со мной случилось.

N.S. Мало кому удается повторить прежний успех. Одиночное плавание вас не пугало?

-Конечно, дискомфорт был, и более того – на свободное плавание я решался не один год. Когда ушел из группы, то встал перед фактом: мне нужно было доказывать, что я артист, начинать с нуля. Но присутствовала какая-то дикая уверенность, что все получится, во мне накопилось столько энергии, что я должен был ее выплеснуть. Да и нужно было начинать свою историю, доказывать, прежде всего, самому себе, что я чего-то стою. Я всегда хотел только одного – петь. И, наконец, запел.

N.S. Известный афоризм: хочешь начать – начни…

-Да, я без дела не сидел... Начал - и как-то все заладилось, притянулись люди, с которыми мне приятно и продуктивно работается. Появилась собственная гастрольная команда, мои композиторы, аранжировщики. Но у меня самого имелись какие-то творческие наработки… Хотя пороги продюсерских студий пришлось обивать, не скрою. Максим Фадеев выбрал из моего материала песню «Две земли», ее практически сразу презентовали в эфире радиостанции «Русское радио». Потом сделали клип, и видео дошло до первого места престижного чарта МTV «Русская десятка». Правда, наше сотрудничество длилось всего несколько месяцев – я быстро стал самостоятельным. Появился второй сингл «Вот и все», песня продержалась в хит-параде «Золотой граммофон» 19 недель. И следом - третий сингл «Все будет хорошо». Вот это уже был реванш, песня разошлась по радиостанциям, завоевала премию «Золотой граммофон» за 22-недельное пребывание в чарте. Ее в тяжелый момент написал мне Алексей Романов, я был на грани депрессии. Запел «Все будет хорошо» и снова проснулся знаменитым. Эта песня теперь для меня - мантра исполнения желаний.

N.S. Судя по ее популярности – не только для вас. Расскажите, пожалуйста, чуть подробнее про сотрудничество с Романовым, он теперь культовая фигура на эстраде.

-Композитора Алексея Романова все знают по хитам группы «Винтаж». Мы с ним – давние знакомые, еще с тех лет, когда он был солистом группы «А-мега». Алексей пережил схожую ситуацию – сам ушел из «А-меги» и готовился к новому витку. И в результате появилась группа «Винтаж». Я всегда знал, что Романов – звезда, композитор с мощнейшим потенциалом. Он написал мне много хороших песен. Самый яркий момент – это наш проект с известной британской группой Pet Shop Boys. Я был знаком с Нилом Теннантом и Крисом Лоу, мне захотелось что-то с ними сделать, они пошли навстречу. Предложил эту идею Алексею. А он придумал песню по принципу музыкального цитирования: взял фрагмент композиции Paninero – это рефрен старого хита Pet Shop Boys, и включил его в канву собственной песни. Таким образом, получилась интересная современная collaboration. Этот сингл мы назвали «Огни большого города», клип снимали в Питере и Гаване, он очень динамичный, заводной, сразу полюбился поклонникам. Клип занял первое место в чарте Муз-Тв, набрал более миллиона просмотров на YouTube, был отмечен номинацией «Прорыв года» телеканала ОЕ в Риге, это специальная премия для продвижения исполнителей на музыкальные рынки в страны Балтии и Содружества.

N.S. За эту песню вы еще и «Золотой граммофон» получили. Но проект, наверное, стоил вложений? Ведь Pet Shop Boys – одна из самых коммерчески успешных групп Англии.

-Условий особых ребята не выдвигали. Но вот организация запуска песни оказалась проблематичнее, чем мы думали. Вопрос был в том, что авторские права на Paninero – у одного держателя, публичные – у другого и так далее. Год писали депеши в разные компании. А у меня за десять лет в проекте Hi-Fi выработалась потребность постоянно выступать, быть в движении. Я просто с ума схожу без работы. Мы ведь жили без выходных – привык… Сейчас работаю над третьим сольным альбомом, вошел в ритм активной гастрольной деятельности. Так что все хорошо.

N.S. После ухода из Hi-Fi вы, по сути, доказали, что при желании возможно все. Вы шли, что называется, «широкой сетью»: освоили даже профессию клипмейкера. Кажется, вы и продюсерский опыт имеете?

-Я продюсировал репера StuFFа и поп-рок группу «Йена», и довольно успешно – ребята попали в верхние строчки рейтингов российского радиоэфира. Теперь необходимости во мне у этих музыкантов нет, люди пошли своей дорогой, и я рад за них. Продюсирую себя. Сейчас – мое время, я для себя на данный момент - самый главный артист. Нужно многое наверстать.

N.S. Звездный статус обязывает быть всегда «при параде». Многие артисты первого эшелона не могут себе позволить, чтобы в прессу проникли какие-то подробности их реального быта, все должно быть «гламурно». А вы - как отнесетесь к тому, что какой-нибудь папарацци «засветит» вас, скажем, в сетевом магазине?

-Да нормально! Мне симпатичнее те коллеги, которые как раз не держатся «глянца» в быту, не боятся показать себя в истинном свете. Разница между артистом и социумом давно нивелирована, есть интернет, в соцсетях выкладывают все подряд. Конечно, поклонникам хочется знать, что у артиста в обиходе, какую еду предпочитает, на каком автомобиле ездит, какую одежду носит. Не вижу ничего предосудительного в том, что людям хочется увидеть исполнителя, что называется «в разобранном виде» - без грима. Это часть профессии, с ней нужно считаться. Строить из себя какого-то глянцевого парня, похожего на героя комиксов, я не собираюсь, я достаточно демократичен.

N.S. В таком случае рассказывайте, где одеваетесь, какие рестораны выделяете?

-Очень люблю черное и серое, люблю вещи, которые подчеркивают фигуру, люблю сложносочиненные штаны на низкой талии с множеством молний и карманов. Мне импонируют какие-то места в Москве, например, Podium concept store на Кузнецком мосту. Но сейчас появились ателье индивидуального пошива, в которых хорошо шьют по фигуре, по вашим личным эскизам. Я предпочитаю некоторые из них: Impero, IndEver. Разумеется, часто покупаю одежду за границей – благо, гастролирую много. Что касается ресторанов, то мне нравятся «Прожектор» на Славянской площади, «Ласточка», новое место - «Никуда не едем»…

N.S. Кстати, какое место на земле вам нравится больше всего?

-Я прекрасно себя чувствую за границей как турист-космополит. Мне нравятся многие культуры, и запад, и восток, и Азия, и Африка - в общем, все. Но лучшее место для меня сейчас то, где ждут моих концертов, где я нахожу отклик на свое творчество, где вижу горящие глаза. Я люблю дарить радость и позитив. Я и сам – на этой волне…

После похода в театр, в кино или даже после домашнего просмотра любимого сериала всегда про себя отмечаешь, кто хороший актер, а кто не совсем. Часто из интервью гениальных артистов мы узнаем, что они не просто играли жизнь персонажа, а по-настоящему погружались в образ своего героя, пропускали его чувства, переживания, мировоззрение скозь себя, иначе говоря – через сердце. И быть настоящими актерами дано далеко не всем. Это особенный талант. Но знаете, каким уникальным даром обладаем все мы без исключения? Нам от рождения дано быть Настоящими Людьми. На что же мы обмениваем этот подарок?

«Вот он я, мое тело, мои мысли, мои дела, мои заботы, обязанности… О, я настолько настоящий человек со своим представлением об этом мире, что более настоящим представить меня невозможно», – скажете вы. И будете по-своему правы. Мы же все помним: «Встречают по одёжке, провожают по уму». Сделаем выводы о ком-то только после того, как узнаем, с нами он или против нас, правильно? Очень логично.

Но мудрость каббалы – и вы, наверное, это слышали – часто объясняет жизнь, используя примеры вне привычной нам логики. Таким образом, мы преодолеваем самый большой и главный барьер, мешающий нам быть по-настоящему счастливыми – это рамки того образа, в который мы сами себя заковали с одной лишь целью: мы хотим, чтобы только так нас воспринимали окружающие. Мы предоставляем миру холодную безжизненную подделку себя, сотканную из всех наших страхов, старых обид и упреков, единственной функцией которой является защита. Защита себя от окружающего мира, наши границы, мое личное пространство, набор привычных масок.

Кто же автор этой бутафории, превращающей всю жизнь – в игру, и людей в ней – в актеров? Есть одна пара сообщников: голова и логика. Но по законам сценарного жанра, если есть антигерои, то обязан быть и герой. И наш центральный герой – это открытое сердце, которое боится окаменеть.

Давайте посмотрим, как это работает в нашей жизни на спорном примере – на примере боли, которую все мы испытываем. Боль обиды, разочарований. В такие моменты логика говорит нам: «Отстранись, построй железный занавес. Реши, ниже ты или выше этого человека, этого источника боли. И либо забейся еще глубже в угол своих комплексов, либо поставь себя над ним – над этим недостойным обидчиком. В любом случае – создай пространство!».

И в результате мы не замечаем, как превращаемся в человека, который принимает мудрость, мужа, жену, работу, ребенка, успех через голову, и… на самом деле отключается от жизни. Да, нам всем где-то в какой-то ситуации делали больно. Но что же это значит, открыть сердце в такой момент? Это значит прощение, человечность и сострадание. Почему же мы должны вести себя так нелогично, когда хочется просто убежать, закрыться и замкнуться?

Один из известных мудрецов говорит, что мы должны вести себя нелогично, потому что мы изначально неправильно воспринимаем идею боли. Наш мозг, как врата, который впускает только то, что наполняет и питает наше тело. А все, что хорошо для нашей души, он забывает. И поэтому идея прощения для нас нелогична. Кажется, это же так просто! Сопротивляйтесь! Кто-то накричал – не кричи в ответ. Не будь прав, отпусти. Хочешь чувствовать заботу по отношению к себе, начни заботиться о ком-то… Но что отвечает нам наше тело, наша скорлупа? Нет, я прав. Я, хочу, мне, моё. В момент внутреннего отрицания желания простить, не судить, не быть правым, задайте себе один вопрос: что вы на самом деле хотите от жизни – быть правыми или счастливыми? Ответ очевиден. Как боль поможет нам в достижении счастья? Самая важная идея – полностью поменять наш подход к ней.

Мы должны понимать, что, когда нам больно, разбивается одна из масок, за которыми мы прячемся. Боль – неотъемлемая часть успеха, ключ к следующему этапу открытия сердца. Это показатель, что в нашей жизни есть движение вперед. Не бойтесь боли. Она мотивирует и очищает. Не бойтесь сломать все свои маски. Только тогда мы сможем из актеров уездного театра превратиться в Настоящих Людей.

БАТШЕВА МАТС, УЧИТЕЛЬ КАББАЛЫ В "МОСКОВСКОМ КАББАЛА ЦЕНТРЕ"

 

Я ищу у вас спасенья, и мечтаю, сидя в этом зале, вместе с вами быть на сцене,вместе с вами музыке служить. Простите, что словами Аллы Борисовны. Уверен, она не обидится. Поздно меня предупредили про октябрьский, театральный номер, я бы запас пачку б

Однако вечером я скромный и люблю Arena di Verona, Cirque du Soleil, Metropolitan Opera в Нью-Йорке и Мулен Руж в Париже. Сразу о главном - детям младше 18 лет колонка к чтению запрещена, шучу. Ну, а если вам по прежнему 18, и в количество месяцев, идущих после вы сбились со счета – вам ко мне, я вас вылечу музыкальной терапией. Вообще история забавно складывается, под балет мы засыпаем, под оперу просыпаемся, а под некоторые выходки актеров и вовсе бежим из зала, что флейты сверкают. А вот, если коленки жмет кресло напротив и старушка с сумкой Chanel в нем скрипит: «Браво! Браво!» - это надо записывать на Iphone 5S и транслировать видео в SohoRooms, как trend look недели.

Крайне важно не игнорировать дресс код театра. Наши родители его соблюдали, ибо выход в театр воспринимали, как мы светский коктейль по случаю приезда парфюмера Франсиса Кюркюджан сегодня. Кстати, в середине октября он впервые будет ароматизировать фонтан в ГУМе, вот это будет здорово, приходите.. Обоняние, согласитесь, барственный пункт гардероба каждого из нас. Выступлю гуру и порекомендую ароматы Французского Дома Montale.

В театре мы впитываем искусство. Думаю, стоит не пропустить этой осенью и Фестиваль моноспектаклей «Соло». Главным событием которого станет зрелище авангардного режиссера и сценографа Роберта Уилсона, умеющего превратить любое пространство в магическое. В этом сезоне он сам выйдет на сцену 6 октября в «Последней ленте Крэппа». Одной только переменой света он может перевоплотить сцену из плоскости в бездну и наоборот. На фестивале «Соло» в театральном центре «На Страстном» Уилсон покажет свою версию пьесы Беккета. Это диалог старика с самим собой, точнее, со своим магнитофоном, на который он в свой день рождения записывал воспоминания о прошедшем годе жизни. Конечно пьесу уже сыграла масса актеров, однако Уилсон творит чудеса - свет, магнитофон, близкие мне вещи. По словам профессора Бранейского Университета Артура Холбмерга: «никто другой в театре не драматизировал таким образом кризис языка, как это совершает гений Роберта Уилсона».

Ночной клуб тоже своего рода театр, возьмем к примеру Halloween, следите за афишей и приходите 31 октября на мое выступление. Всегда ваш, DJ Ardan.

Благоухайте этой осенью ..

КОЛУМНИСТ, DJ ARDAN

 

 

 

 

Кредит на желанную вещь сразу, без томительного ожидания, делает вас ее счастливым обладателем. Хотите сегодня – пожалуйста, но будьте готовы за это переплатить. Услуга стоит денег.

Вот, скажем, вы мечтаете о BMW, а у вас LADA Kalina. Работа продавцом в интернет-магазине не оставляет надежды, что вы когда-нибудь накопите нужную сумму. Что делать? Кредит – безусловно один из возможных способов решения жизненных задач. Однако далеко не безобидный. У некоторых наступает кредитная эйфория – ощущение того, что все ранее недоступное можно теперь получить с помощью денег, одолженных у банка. Они занимают все больше и больше, останавливаясь только когда приставы отвинчивают дверной звонок.

Вообще покупка в кредит – явление обычное, и делают это люди самые разные, причем часто не задумываясь о последствиях.

Мало найти выгодный кредит, важно, чтобы его условия не таили в себе неприятных сюрпризов. Для этого нужно внимательно читать кредитный договор. И лучше до подписания. Заключать договор на бегу и в суете – в магазине или автосалоне, – небрежность которая может стоить дополнительных расходов. Правильнее делать это в офисе банка. Если какие-то пункты вам непонятны – имеете право взять документ с собой и разбираться. Заранее нужно прочесть и все дополнения к договору – часть подводных камней может таиться именно в них.

Читать все листы договора вам конечно же некогда, да и скучное это дело. Поэтому дайте его юристу. Юристы обожают читать длинные скучные договоры, правда берут за это плату. Но экономия на юристах обычно выходит боком. В случае если в кредит оформляется фен или утюг, услуги юриста будут стоить дороже самой покупки, тогда вы сами должны обратить внимание как минимум на следующие пункты:

Годовая ставка процента по кредиту.

Этот пункт вы вряд ли пропустите, ведь именно в нем определяется сумма, которую придётся переплатить. Однако не всё так просто. При вроде бы одинаковых процентной ставке и сумме кредита размер выплат может оказаться совсем не одинаковым для разных предложений. Это зависит от следующего условия:

Способ выплаты процентов.

В банках предлагаются два способа погашения кредитов: аннуитетные платежи (платежи равными долями) и дифференцированные платежи (платежи по фактическому остатку). В первом случае на протяжении всего срока выплаты будут иметь одинаковый размер, во втором – с каждым месяцем сумма платежа будет меньшей. При помощи калькулятора легко убедиться, что первый вариант даст значительно большую сумму переплаты. Аннуитет избавляет от необходимости высчитывать каждый раз сумму платежа, но внушительные переплаты при большой сумме кредита будут вам платой за лень это посчитать.

Для некоторых видов кредитов требуется обеспечение.

Чтобы у должников не возникало соблазна «забыть» вернуть деньги, банки предусмотрительно указывают в договоре каким образом клиент гарантирует возврат кредита. Выделяют три основных вида обеспечения: поручительство, залог и неустойка.

В первом случае за клиента должен кто-то поручиться. Клятва «да заплатит он, честное слово!» не принимается, даже если она будет написана кровью вашего товарища. Нужно, чтобы "если что" ваш товарищ пообещал выплатить долг вместо вас. Нет такого товарища – нет кредита.

Во втором случае вы не сможете продать, обменять, а часто и сдать в аренду то, что купили в кредит до тех пор, пока кредит не будет полностью погашен.

Ну и третий вариант – неустойка. Если вы недоплатили часть суммы или вообще не уложились в сроки выплат, ваш долг резко вырастает. В некоторых банках буквально зверские штрафы, из-за которых вы легко можете оказаться в долговой яме. Обязательно посчитайте, сколько вы заплатите при просрочке на несколько дней, неделю, месяц. не стоит оформлять кредит в банке, где процент неустойки больше чем дней в году.

Досрочное погашение кредита.

Накопилась достаточная сумма денег, чтобы заплатить по кредиту заранее? Рано радуетесь.

Банки не любят тех, кто возвращает кредиты раньше, ведь таким образом они недополучают планируемую прибыль. Поэтому в договорах чаще всего уточняются штрафные санкции за досрочное погашение – определённый процент от начальной суммы, оправданный тем, что банк проводит дополнительную работу по расчету платежей, переоформление документов и другие расходы.

Само собой не следует давать банку ложную информацию о себе, с прицелом на то, чтобы вас потом не нашли – забудьте об этом сразу: за это грозит уголовная ответственность.

Помимо прочего изучите, где вы будете судиться в случае возникновения споров. Часто банки прописывают комфортный для себя вариант – судиться по своему месту нахождения, что почти всегда неудобно для заемщика, ведь имеется в виду юридический адрес банка, и он может не совпадать с адресом филиала, где вы оформляли кредит. Более того, юридический адрес может быть вообще в другом городе.

Последнее. Пытая работника банка, с целью лучше разобраться в кредитном договоре, помните: вы с ним по разные стороны баррикад, он вам не друг, и цель его – чтобы вы взяли кредит. Поэтому лучше проверить условия договора со своими людьми: юристами и экономистами.

Ну и последнее, получая кредит, не забудьте: берем чужие на время, а отдаем свои навсегда!

ИРИНА ЛИПОВЕЦКАЯ, АДВОКАТ

 

Выпрямленный корпус, согнутые колени, разведенные носки, выгнутые кисти рук, резко очерченные позы. Ритмичные движения, гул барабанов, угловатые силуэты костюмов, небывалые маски, огонь... Темы общи и абстрактны, слова упразднены за ненадобностью, состояние духа воплощено в жесте — сухом, линейном, четком и идеальном.

Аскетичный амфитеатр из камня, где-то далеко внизу шум моря, над головой закатные облака, на ветвях деревьев дикие обезьяны. Зрители кольцом окаймляют Действо, становясь не только свидетелями, но и соучастниками. Соучастниками алхимии сознания…

Таким я ощутила Балийский театр. Именно ощутила. Это было не зрелище, на которое можно посмотреть, а, скорее, опыт, который нужно пережить. Меня поразило, что при театрализованности, доведенной до абсолюта, в этом завораживающем действе не было ни капли театральности! Ни ноты фальши, искусственности или притворства. Только метафизический смысл, возникающий поверх ткани поворотов, жестов, поз, голосовых модуляций. Люди-иероглифы, являющиеся каналами передачи — но не информации, а смыслов. Удивительно.

Рафинированная эстетика западного Театра, конечно, иная. У привычного для нас Театра — с худруком, складками бордового занавеса, сценой на уровне глаз и антрактом — в арсенале гораздо меньше выразительных средств, способных стереть границу между актером и залом, между реальностью и сюром, между сознанием и бессознательным. Зрителя, сидящего на откидном стульчике с зажатой в руках программкой, сложно ввести в эмоциональный транс. Особенно, если он пришел не за этим.

А зритель далеко не всегда приходит за переживанием. Витает где-то в толще общественного мнения отношение к Театру, как к скучноватому, но проверенному обряду инициации в «интеллигента». Есть у вопроса: «А вы ходите в театр?» — подстрочный перевод: «Вы культурный человек?» И поход на спектакль превращается в вид «интеллигентного» пятничного досуга, проходящего под лозунгом «дотерпеть до антракта». Дотерпеть, чтобы на то самое: «Вы ходите в театр?» — с легкой душой неспешно кивнуть: «Да». Воспринимать Театр, как индикатор культурного развития человека, его посещающего, — и некорректно, и недостоверно.

Лично мой театральный опыт очень разнородный и пестрый — от того самого Балийского театра под открытым небом до Венского оперного, от бесстыдно матерящейся Практики до великого театра имени Вахтангова, от горячо любимого МХТ имени Чехова до Современника и прочее и прочее.

Но я не «театрал». Во-первых, мне не нравится это слово — оно несет в себе какие-то издевательские коннотации и еле слышную нотку классовой борьбы. Во-вторых, хотя я часто хожу в театр и очень его люблю, но моя осведомленность относительно грядущих премьер сезона, перестановок в труппах, неудачах или удачах очередного молодого режиссера бывает весьма хаотичной.

Одним словом, я не эксперт, зато я страстный зритель. И я нахожусь в поиске. В поиске того, чего же я жду от Театра, чего хочу от Театра! Просто хороший спектакль способен лишь увлечь. Настоящий — поразить.

Когда я веду тренинги, часто возникает вопрос — как три часа могут что-то серьезно изменить в человеке? Например, тренинг коммуникативных способностей. За плечами человека сотни тысяч раз по «три часа» коммуникации! Эти три — просто очередная капля в море предыдущего опыта. И как капля на весах значимости может перевесить море? Разгадка в том, что перевесить она и правда не может. Зато может переструктурировать. Мне кажется, три часа настоящего спектакля способны на то же самое. Стать ключом к переосмыслению имеющегося у зрителя жизненного опыта, вдохнуть страстный магнетизм образов, подарить вдохновение, стать терапией души!

Какими средствами Театру достичь этого? Думаю, любыми. От монолога одной актрисы на пустой сцене в два часа до тотального зрелища, взывающего к чувствам всех модальностей разом. Главное, чтобы по-настоящему, талантливо.

Кстати, про тотальное зрелище. Вы успели посмотреть постановку «Мастер и Маргарита» в МХТ имени А.П.Чехова? Я уже дважды. Потому что это потрясающе! Грандиозный пример того, как технические возможности используются максимально, но так тактично, что не затмевают собой игру актеров, а только раздвигают рамки сценического потенциала. Овация Венгерскому режиссеру Яношу Сасу! Получилось!

При всей своей толерантности я не переношу комедии положений. Для меня нет ничего хуже, чем жалкие попытки заигрывать со зрителем и какими-то первобытными способами пытаться вызвать его улыбку.

Хуже наигранной веселости, наверное, только псевдоноваторство. Моя позиция — руки прочь от классики. Я очень настороженно отношусь к идеям из серии «давайте раскрасим черно-белые фильмы» или «по-новому» проинтерпретируем Чехова. Я убеждена, что постановка должна помогать распаковывать смыслы, изначально заложенные автором! Но не навязывать силой режиссерской воли те, о которых в оригинале не было и намека. На театральном фестивале в немецком Реклингхаузене в пятичасовой постановке «Война и Мир» Наташа Ростова родила карлицу, которая через мгновение оказалась Наполеоном. Без комментариев. Вульгаризировать и примитизировать оригинал, называя это «новым» прочтением, — на мой взгляд, не следование духу времени, не постмодерн и не авангардистское буйство, а неуважение к автору и псевдокреативность.

Особенно актуально это для театров, статус которых обязывает их быть Эталоном. Как эталон килограмма, хранящийся в Международном бюро мер и весов в Севре. На нем не стоит делать затейливые гравировки или покрывать стразами, называя это «новым прочтением». Его надо беречь и сохранять Эталоном. Стандартом. Когда Вавилонский царь Набукко из оперы Джузеппе Верди вышел на сцену Большого Театра в кожаном плаще эсэсовца, я удивилась тихо, сидевшие рядом итальянцы — громко. Собираясь в Большой Театр, они — как, впрочем, и я — ожидали услышать и увидеть Эталон Оперы. А стали свидетелями эксперимента.

Мне очень хочется видеть на сцене современное и актуальное. Но если уж переинтерпретировать великое, это должна быть качественная кавер-версия, а не сомнительная пародия.

В бесконечном потоке информации наша восприимчивость притупилась, достигла изрядной степени истощения. Нужен такой театр, который бы разбудил зрителя, апеллируя и к нервам, и к сердцу, и к разуму. И современный Театр старается это делать. Когда путь через пронзительную силу образа, завораживающую целостность действа, страстную экспрессию оказывается непосильно сложным, современный театр цепляется за «соломинку» эпатажа и провокации. Иногда — наготы и мата. Будем считать, это ступень эволюции.

P.S. Почему Театр? Что сцена может дать такого, чего не может дать экран?

Театр — это что-то осязаемое, настоящее, не цифровое. Это формат «человек-человек», а не «человек-пиксели». Театр сохранил черты ритуальности, и в этом одна из разгадок его привлекательности. Заранее купить билеты, одеться чуть наряднее, чем обычно, приехать к семи, купить программку, после второго звонка пройти в зал. А после спектакля с жаром обсуждать, хороша постановка или «Если бы я был режиссером, я бы…»

КОЛУМНИСТ: КРИСТИНА ИВАНЕНКО

 

 

 

 

 

Мои друзья маэстро, боги музыки

Творят, играют, дергают струну.

Под пальцами волшебными и узкими

Их звуки разрывают тишину.

 

Мои друзья безумные художники

Смешали краски солнечного дня,

Рванули за пределы невозможного,

Слепив из пепла нового меня.

 

Мои друзья артисты театральные,

Балетные, киношные мои

Открыли двери вечного, астрального

И души обнаженные свои.

 

Согреюсь под лучами их блестящими,

Но среди ночи сразу не пойму,

Как в полусне, но так по-настоящему,

Нас вдруг прибило к кругу одному.

 

Рассвет прогонит сон, и с ним мечтания

Растают в ожидании бытия.

Вернется прагматичное сознание…

Но как я вас люблю, мои друзья!

 

Я прочитал это стихотворение первый раз в большой компании, человек, наверное, в сто, добрая половина из которых могла бы примерить эти слова на себя. С кем-то из них знаком больше, с кем-то меньше, с одними на «ты», с другими на «вы», с третьими вообще никак. Но все как один пришли в неописуемый восторг. Еще бы, когда тебе приходится разрываться между фанатичным обожанием поклонников и барско-пренебрежительным «эй, артист, а ну, спляши», вдруг услышать подобное признание! Тем более что я слыву человеком жестким, авторитарным, не склонным к излишней сентиментальности. Возможно это и так, но, слава Богу, есть компании, в которых можно не задумываться о производимом впечатлении и расстегнуть рубашку на лишние две пуговицы, не боясь оголить душу. В одном мне повезло без всякого сомнения: экран телевизора, занавес сцены, страницы глянцевого издания не являются для меня непреодолимым препятствием, разделяющим мир на «нас» и «них».

Я давно и твердо усвоил: «наши» и «их» миры очень схожи, часто пересекаются, объединяются, но иногда и конфликтуют. Всем хочется выглядеть значительнее, представительнее и важнее. Порой складывается впечатление, что невзначай попал то ли на спортивное соревнование, то ли на конкурс красоты: у кого богатство богаче, у кого талант талантливее, у кого жена красивее, у кого труба длиннее, а у кого просто длиннее... Водка с фуа грой (именно так, склоняя несклоняемое), ананасы с шампанским и (о, ужас!) мужские ботинки из крокодила представляются материальным воплощением успеха. И невдомек, что Абрамович, несмотря на все свои миллиарды, никак не съест за раз килограмм черной икры и не выпьет галлон виски, а Прохоров не разорвется между двумя самолетами и тремя яхтами. Даже Михаил Сергеевич Горбачев, тот еще проныра и приспособленец, в свое время не сумел усидеть на двух стульях. И потому сегодня, когда казавшиеся совсем недавно мыльными пузырями компьютерные гиганты обогнали в рыночной капитализации нефтегазовых монстров, на передний план выходит не количество долларов, евро или рублей, а умение привлечь внимание общества к своей персоне уникальными качествами, в корне отличными от других.

 

Конечно, материальные ценности никто не отменял. И если сравнивать эволюцию роста доходов Рокфеллера-Форда-Херста-Гейтса и иже с ними, то можно увидеть, что каждый последующий богател в порядки быстрее предыдущего. Правда-правда! А вспомните, как наивно мы радовались за почти нашего Сергея Брина? Но следующий за ним Цукерберг ускорился настолько, что первый миллиард отложился в банке значительно раньше, чем парень научился завязывать галстук.

При всем при этом, кто они нам? По большому счету никто. Ни Гейтс с виндоуз, ни Цукер с фуйсбуком, ни Грин с гуглом не вызывают ни пиетета, ни подобострастия. Чуть в отдалении от них стоит покойный Стив Джобс. Я не являюсь поклонником экосистемы Apple, но Джобс представляется этаким последним романтиком от бизнеса. Возможно, песня Слепакова «Но я не такой, но я не такой, но я не такой! Они все такие, но я не такой» по отношению к первому компьютерному гению имеет особый, тайный смысл.

И все же наступают моменты, когда и богатейший олигарх, и жесточайший диктатор, и даже самый красный ретроград вдруг сбрасывают с себя личину собственной значимости и растекаются в радостной улыбке. Да, миллионы с миллиардами вкупе с властными полномочиями как по мановению волшебной палочки мгновенно забываются и растворяются словно в утреннем тумане, когда на сцену выходит Его Величество Талант. Именно так, с большой буквы!

Талантливый человек талантлив во всем, особенно в своей простоте. К чему все сложности и условности, когда существует одно, но самое верное мерило: ты светишься изнутри или нет?! И не важно, кого приходится играть: будь то Гамлета на сцене, будь то самого себя на кухне, свет – он или есть, или его нет.

Говорят, Бог триедин. Отец-Дух-Сын. Но если все мы – Божьи дети, то не пришла ли пора по-другому взглянуть на эту формулу? Нас много и все мы разные – иудеи, христиане, мусульмане, буддисты… Возможно, многие делят Б-га на «своего» и «чужого», только, скорее всего, Бог для всех один, как его не называй. И Он одинаково бережет, направляет или карает любого, независимо от цвета кожи, национальности и вероисповедания. Его сыном или дочерью может стать каждый из нас, главное поймать искру из того потока света, который именуется Дух.

Последние годы вокруг стало мелко. Солярий заменил свет, фанера – голос, личная преданность – любовь, а деньги – талант. Большую часть из того, что сегодня происходит на сцене, тридцать лет назад на ту же сцену не выпустила бы не то что цензура – совесть. Как-то забылось, что слово «артист» изначально переводится как «художник». Маркетинг проник в души людей и как ржа поедает талант. В приоритете заказники, корпоративы и прочие чёсы.

Я не призываю артистов быть нищими. Отнюдь. В 21 веке художнику не престало голодать. Андрэ Рьё, например, со своим оркестром зарабатывает и деньги, и славу, и любовь слушателей. Я первого января, пока вся страна пребывала в новогоднем похмелье, вылетел в Германию на его концерт. Но каково было мое удивление, когда разговорившись с сидевшей рядом дамой, я вдруг узнал, что она прилетела сюда с двумя пересадками из Австралии! Вылетела 31-го декабря, приземлилась 2-го января. Вот вам сила искусства!

Мы были очень богаты, и именно слово «были» в прошедшем времени удручает более всего. Большое видится на расстоянии, и только сейчас с горечью начинаешь понимать, насколько велик и неподражаем был Мышкин-Гамлет-Деточкин Смоктуновского, потрясающ до боли в горле Акакий Акакиевич Башмачкин Быкова, пронзителен до звона в ушах Растропович в виолончельных концертах Шостаковича.

У нас привыкли ценить после смерти. Когда Мстислава Леопольдовича не стало, власти вдруг как бы опомнились, проснулись и неожиданно решили устроить прощание с музыкантом чуть ли не с государственными почестями. За день до похорон гроб с телом покойного поставили для прощания в Храме Христа Спасителя и обещали открыть доступ до утра. Наивный, поздним вечером я поехал проститься. Закрытые наглухо двери и несколько недовольных эфэсбешников встретили меня хмуро и неприветливо. Под их строгими взглядами я потоптался около храма, приложил букетик у ограды и уехал. Кому-то, как обычно, хотелось как лучше, а получилось не по-людски.

Прошло шесть лет. Дорогой Мстислав Леопольдович, я Вам докладываю: в стране не только пьют, сквернословят и воруют! Да, басманное правосудие затыкает рты все жестче и циничнее, но люди стали говорить громче. Какие бы глушилки не включали, мы их еще перекричим. Вам сверху всё должно быть видно: новые люди, новые лица, новое поколение, не нюхавшее запах страха из развитого социализма. И они не понимают, почему нужно молчать, как не понимал Мальчик-Бананан, почему нужно снимать серьгу.

Очень хочется верить, что они когда-нибудь станут не просто старыми, но старыми и великими. Потому что искру Божью еще никто не отменял.

Будучи еще совсем юным, я прочитал у Андрея Вознесенского гениальные строчки, которые врезались в мое сознание на всю жизнь: «свет должен быть собственного производства, поэтому я делаю витражи»!

Сегодня, почти сорок лет спустя, я в миллионный раз убедился в его правоте.

«Человек на 60% из химикалиев,

На 40% из лжи и ржи…

Но на 1% из Микеланджело,

Поэтому я делаю витражи!»

АЛЕКСАНДР ХАМИНСКИЙ, ПРЕДСЕДАТЕЛЬ МОСКОВСКОГО ОБЩЕСТВА ПСИХИАТРОВ

Вы любите театр? Не могу ответить на этот вопрос однозначно. Есть в лицедействе что-то отторгающее, быть может, обман, который рождается благодаря актерскому дару перевоплощения, – а я не люблю обманываться. В последнее время неоднозначность отношения усилилась – с некоторых спектаклей, поражающих омерзительностью того, что принято называть режиссерскими находками, я уходила, с трудом дожидаясь антракта.

Мне нравится атмосфера творчества, уверенное исполнение, энергия, талант, рождающий послевкусие, к которому возвращаешься, как к знакомому аромату, чтобы вспомнить и вновь пережить радость или грусть, тревогу или изумление. Мне нравится возвышенное состояние, в которое попадаешь при столкновении с подлинным искусством, для меня знаменитое пушкинское «и чувства добрые я лирой пробуждал» – абсолютный индикатор состоятельности личности, отважившейся шагнуть на творческую стезю. Таких в театре сегодня мало.

Я уважаю театр, – вот, пожалуй, верное слово, – труд автора, режиссера, художников, музыкантов, – огромного коллектива, что стоит там, за кулисами. Я восхищаюсь смелостью людей, решившихся обнажить души, смешать их с нутром персонажей до степени диффузии, без которой зритель – увы – не примет, не поверит.

Последний год подарил мне несколько удивительных театральных встреч. Две из них состоялись благодаря прекрасной Кире Прошутинской, с которой мне посчастливилось познакомиться и неожиданно быстро по-дружески сблизиться, – и запомнились быть может даже больше, чем сами спектакли, которые шли в те дни на легендарных сценах.

Май, 2012. Открытый фестиваль искусств «Черешневый лес». В «Современнике» давали «Скрытую перспективу» по пьесе Дональда Маргулиса.

До спектакля хозяйка принимала гостей в небольшом зале. Галина Борисовна Волчек, от одного взгляда которой выпрямляешься, восседала в кресле у довольно длинного журнального столика, на котором были расставлены блюда с угощениями для дорогих гостей. Приветствуя входящих знаменитым своим грудным с сипотцой голосом, она властно указывала, кому куда сесть, расспрашивала о новостях, делала замечания и комплименты. Без всякого подобострастия. Не различая чинов, а выделяя лишь тех, кто действительно и давно дорог. К таким относится Кира Прошутинская, и мы посидели за столом минут пять, пока Волчек расспрашивала подругу о последних событиях жизни, высказывая краткие и довольно жесткие комментарии, посматривая на меня испытующе (в те дни я давала Кире юридические советы, и ее друзья и коллеги по цеху воспринимали меня – нового человека в окружении Прошутинской – весьма настороженно; к счастью, все завершилось благополучно, и, как теперь говорит дорогая Кира, – «дела закончились, отношения остались»). Вокруг были люди не случайные: сын Галины Борисовны – Денис Евстигнеев, Марк Захаров, Татьяна Тарасова, от привычной высокомерности которой здесь не осталось почти ничего – было ясно, что царица в этом месте только одна, Юлия Бордовских, Генрих Падва, Леонид Ярмольник, Людмила Нарусова, Сергей Капков, Михаил Куснирович, Игорь Кваша, которого вскоре не стало…

Наблюдение за тем, как известные и влиятельные люди взаимодействуют в небольшом пространстве, может, пожалуй, затмить саму пьесу, но игра любимицы Волчек Хаматовой не дала этому случиться: изломанная фотожурналистка, утратившая в постоянных командировках в "горячие точки" планеты возможность видеть радость и ощущать комфорт человеческого бытия в исполнении Чулпан – еще одно прочтение темы неравнодушия в большом и порой жестоком мире. Браво!

Ноябрь, 2012. Театральный фестиваль Станиславского. Московский ТЮЗ дает «Гедду Габлер» по Ибсену. Аншлаг. Непростой сюжет в детальной разработке Камы Мироновича Гинкаса, в исполнении артистов Российского театра драмы им. А.С. Пушкина с полным погружением в атмосферу жизни героев: мы, сидящие в зале, чувствуем их страхи и низменные мотивы, жажду любви и ледяное равнодушие. Семь действующих лиц, пять любовных треугольников, две смерти...

По завершении представления аплодисменты были именно такими, какими должны быть - сдержанными, не в ущерб их длительности, неритмичными, словно еще есть надежда на лучший финал.После спектакля мы с Кирой идем к творцам: синеглазому Каме Гинкасу и Генриетте Яновской – его жене, другу, соратнице. Ее знаменитый спектакль «Гуд бай, Америка!» я смотрела трижды и написала о нем в одном из рассказов.

- Я в восторге от "Гуд бай, Америка!"

- А как вам "Собачье сердце"? - внимательный взгляд Генриетты Яновны, волосы с проседью до плеч, на мизинце кольцо с ярким камнем.

- К сожалению, не видела, надеюсь...

-Уж теперь никак... – грустно улыбается она.

Спектакль больше не идет. Все заканчивается. Выветривается, забывается. В театральной вечности остается лишь послевкусие – ароматный след светлого творения и наши воспоминания о нем.

АМАРИЯ РАЙ, ПИСАТЕЛЬНИЦА

Началась промозглая московская осень, а вместе с ней улицы заполонили оттенки серого и черного – и в одежде, и в настроении. Я ждала застрявших в пробках подруг-колумнисток в полюбившемся нами уютном ресторане и грустила об ушедших летних красках, разноцветье нарядов, длинных платьях – отличительном тренде этого сезона – и элегантности, скрываемой осенью под куртками, плащами или бесформенными, но теплыми пуховиками.

Нещадно опаздывавшие подруги были не единственными, кого захватили пробки. Раздосадованные лица и нервные взгляды на часы выдавали нетерпение и недовольство других посетителей, каждый из которых кого-то ждал.

Близились сумерки, и предупредительные официанты расставляли изящные бронзовые подсвечники с роскошными длинными свечами. На маленькую сцену вышла арфистка – тоненькая фигурка в красивом длинном платье. Она заставила забыть окружающих и о ненастье за окном, и о раздражении – обо всем. Сигареты были потушены, спины выпрямились, на лицах появились улыбки, речь стала тихой и плавной.

Только классическая музыка создает такую атмосферу, подумалось мне. Да и изысканностью нарядов в полной мере, пожалуй, можно насладиться лишь в филармонии или Международном доме музыки. Даже в театры публика стала позволять себе приходить в джинсах. И только в небольших «оазисах» осенью мы можем радоваться вечерним туалетам, бабочкам, шелку и бархату. Умиляться видом интеллигентных старушек с дорогими их сердцу старинными брошами, милыми кружевными воротничками, видя, как они переобуваются в принесенные в ридикюлях туфельки.

И как было бы здорово, появись в столице сеть кафе-кондитерских, куда можно было бы заскочить в перерывах, отдохнуть и расслабиться не под оглушительные вопли шлягеров или спортивных матчей, а получить удовольствие от чудесной музыки или записи концерта симфонического оркестра. И непонятно, почему у нас полно каких угодно музыкальных каналов, но нет посвященного русской классической музыке. Жаль.

Однажды Ромен Роллан написал: «Музыка, подобно дождю, капля за каплей просачивается в сердце и оживляет его». Держу пари, эти строки родились у музыковеда именно осенью.

КОЛУМНИСТ: НАТАЛЬЯ КУДРЯШОВА

Поездку мы с мужем запланировали на четыре дня. Конечно, мне хотелось побольше побыть с подругой – живем мы в разных городах, а встречаемся все реже и реже в Москве, на Лазурном берегу или же в Вене. В тот свой приезд я поставила перед собой задачу не только предаться гастрономическим удовольствиям и шопингу с Ольгой и друзьями, но и приобщиться к высокому – непременно посетить знаменитую Венскую оперу. Я сказала ей о своем желании еще в Москве. И разумеется, в Вене меня ждали самые лучшие билеты на Травиату. Поинтересовавшись заранее, я зашла на сайт оперы и отметила для себя, что билеты надо бронировать месяца за три. Цены колеблятся от трех евро за стоячие места на галерке до двухсот пятидесяти за самые лучшие в партере. В Венской опере нужно побывать хотя бы раз в жизни, даже тому, кто не является поклонником жанра. Никого не оставят равнодушными величественная архитектура, внутренне убранство, и, конечно, само представление. Венская опера является самым большим и знаменитым театром в Австрии, а также одним из лучших оперных театров мира. Многие считают её центром мировой оперной культуры. Величественное здание. Приятно осознавать, что именно здесь творили великие музыканты и композиторы. Но, собственно, сама Травиата в постановке Жан-Франсуа Сивадье 2011 года, на которую мы пришли, произвела впечатление генеральной репетиции в смысле оформления и костюмов. Очень странный подход режиссера к спектаклю о происходящем в середине XIX века в Париже. Я пытались найти оправдание такой трактовки разными способами, но ничего достойного так и не придумала.

Терракотовая кирпичная стена-задник, на которой появляется надпись Traviata – Violetta, пять лоскутов фотообоев с изображением неба в облаках и природы в листьях, серая шторка-занавес и бесконечно беспричинно опрокидывающиеся стулья – вот, собственно, и весь декор… Гениальная музыка, великолепный оркестр, шикарные солисты. К сожалению, я не разделяю концепцию минимализма в оформлении: как я уже сказала, почти нет декораций, Альфредо в современном костюме с галстуком, Виолетта в платье слегка прикрывающем колени... Музыка и голоса все спасают. Фабио Капитануччи, исполнивший партию папы Жермона, обладает необыкновенно красивым тембром. В общем, дорогие-читайте рецензии прежде чем пойти на спектакль. Опера идёт на итальянском, но перед каждым креслом стоит мониторчик, на котором идет текстовый перевод на английский, немецкий и китайский языки.

Естественно, перед визитом в оперу, я задалась вопросом: В чем идти? Лично меня этот вопрос мучил больше всего. Подруга мне рассказала, что народ, посещающий оперу, одет очень по-разному, как нам показалось, всех проще одеты американцы – джинсы и рубашка. Но их не много. Местные жители (очень много местных пенсионеров) стараются одеваться соответствующе – красивые платья или костюмы, бриллианты, было много дам в вечерних туалетах. Чёткого дресс-кода нет. Я надела коктейльное платье и выглядела очень уместно. Лично я советую подготовится к такому походу – выберите хорошие места онлайн, перечитайте произведение, чтобы оказавшись в мире музыки ощутить происходящее на все сто. И вот что я заметила: В Венской опере также как и в Большом много спящих пожилых австрияков... Что из их долгой жизни, в которой было много разного, грезится под Верди в Венской опере?

ИРИНА ЧАЙКОВСКАЯ: ИСКУССТВОВЕД, СВЕТСКАЯ ЛЬВИЦА, БЛОГЕР

 

Рассуждения о театре мне, как человеку, посвятившему свою творческую жизнь в большей степени именно этому виду искусства, можно было бы строить в нескольких направлениях. Театральные процессы изнутри - благо мой продюсерский опыт создателя спектаклей как внутри репертуарных театров, так и антрепризы, позволил бы открыть массу секретов и тонкостей на всех этапах создания театральной постановки для людей, интересующихся закулисной частью театральной жизни. Однако, не думаю, что это то, что ждет читатель на страницах этого издания.

Я мог бы обозначить основные язвы театрального мира, такие как, например, криминально ангажированная театральная критика, рассматривающая спектакли и всех участников творческого процесса, прежде всего, как "свой-чужой", "занесли-не занесли", "попросили-не попросили", а уже потом представляемое искусство. Сказано похвалиться - похвалим, принято любить - любим, и совершенно все равно к чему и почему - важно быть в мейнстриме большинства и ни на шаг не отступать от пути, обозначенного прикормившими авторитетами. Но и это, думаю, слишком местечково, для читателя уж точно: собака лает - караван идет. И он действительно идет. Важно, чтобы театральные деятели не забывали, что все же театральное искусство направлено на тех, кто в зале здесь и сейчас. А подобная опасность в данный момент, конечно, существует.

Я не принимаю понятия модности в отношении театрального вида искусства. К сожалению, как правило, это не более чем нагромождение формальных символов, скорее - пошлых, за которыми прячется не желание разговора со зрителем, а потребность произвести впечатление на узко театральную публику. Претенциозный формализм - это, пожалуй, самая большая опасность, которая кроется в современном театре.

Творец в театре - это, прежде всего, тонко чувствующий объективную реальность и чаяния социолог, а уже потом художник, сублимирующий частные болячки. Театр - место, где один фанатик объединяет вокруг себя и своего творчества коллектив единомышленников, но не во имя собственной человеческой реализации, а, прежде всего, во имя зрителя и творчества как такового. Театр - самый живой вид искусства, и объектом для творческого изучения здесь должен оставаться современный человек со своим восприятием себя и окружающего мира. В связи с этим уверен - театр должен быть понятным каждому, кто только захочет понять хотя бы на чувственном уровне. Поэтому подавляющее число модных постановок, недавно ошеломивших столичный бомонд, считаю тупиковой ветвью развития данного вида искусства. Это не значит, что театр как таковой в моем представлении должен быть элементарен или, упаси боже, снять с себя образовательные задачи, однако в погоне за впечатляющими эффектами в центре внимания должен оставаться обычный среднестатистический зритель, ведь именно он идет в театр за тем, чтобы получить ответ на вопрос, который есть внутри его души и сердца.

Мне посчастливилось начать свой творческий путь в период, когда театры скорее закрывались, а спектакли считались проданными, когда в зале сидели 30 процентов зала. И именно это внятное понимание "как может быть", не отпугнувшее меня в свое время, позволяет мне искренне радоваться тому, что все больше спектаклей и в Москве, и в регионах, становятся настоящими блокбастерами, на которые невозможно достать билет. Зритель все больше готов ходить в театр, и это замечательно.

Я призываю читателя ходить в театр. Но учитывая все вышеизложенное, помните о том, что вы заплатили за билет для того, чтобы почувствовать себя сопричастным к тому, что происходит на сцене. Вы пришли в театр, чтобы сопереживать и размышлять. И каким бы громким именем - будь то конкретная персона из творческой группы, или же громкое имя самого театра - не была приправлена постановка, если она не вызывает в вас всего вышеперечисленного - это не имеет никакого отношения к театру... Можете смело вставать и уходить после первого акта. Театр - искусство не формы, а содержания, поэтому, если, несмотря на яркую обложку, текст в книжке не прочитывается, вам как зрителю в таком театре делать нечего.

Театров и постановок, как я писал ранее, становится все больше, и лично мне очень хочется, чтобы этот успех у современной публики был правильно истолкован участниками театрального искусства. Чтобы театр продолжал оставаться все более живым и нужным обывателю. Чтобы он ни в коем случае не терял своей человеческой чувственной, а не интеллектуальной, актуальности. Но в этом случае свой выбор должен осуществлять зритель.

КОЛУМНИСТ: ДМИТРИЙ БИКБАЕВ

Фотограф: Алена Живило

Стилист съемки: Алексей Борковский