Кредит на желанную вещь сразу, без томительного ожидания, делает вас ее счастливым обладателем. Хотите сегодня – пожалуйста, но будьте готовы за это переплатить. Услуга стоит денег.

Вот, скажем, вы мечтаете о BMW, а у вас LADA Kalina. Работа продавцом в интернет-магазине не оставляет надежды, что вы когда-нибудь накопите нужную сумму. Что делать? Кредит – безусловно один из возможных способов решения жизненных задач. Однако далеко не безобидный. У некоторых наступает кредитная эйфория – ощущение того, что все ранее недоступное можно теперь получить с помощью денег, одолженных у банка. Они занимают все больше и больше, останавливаясь только когда приставы отвинчивают дверной звонок.

Вообще покупка в кредит – явление обычное, и делают это люди самые разные, причем часто не задумываясь о последствиях.

Мало найти выгодный кредит, важно, чтобы его условия не таили в себе неприятных сюрпризов. Для этого нужно внимательно читать кредитный договор. И лучше до подписания. Заключать договор на бегу и в суете – в магазине или автосалоне, – небрежность которая может стоить дополнительных расходов. Правильнее делать это в офисе банка. Если какие-то пункты вам непонятны – имеете право взять документ с собой и разбираться. Заранее нужно прочесть и все дополнения к договору – часть подводных камней может таиться именно в них.

Читать все листы договора вам конечно же некогда, да и скучное это дело. Поэтому дайте его юристу. Юристы обожают читать длинные скучные договоры, правда берут за это плату. Но экономия на юристах обычно выходит боком. В случае если в кредит оформляется фен или утюг, услуги юриста будут стоить дороже самой покупки, тогда вы сами должны обратить внимание как минимум на следующие пункты:

Годовая ставка процента по кредиту.

Этот пункт вы вряд ли пропустите, ведь именно в нем определяется сумма, которую придётся переплатить. Однако не всё так просто. При вроде бы одинаковых процентной ставке и сумме кредита размер выплат может оказаться совсем не одинаковым для разных предложений. Это зависит от следующего условия:

Способ выплаты процентов.

В банках предлагаются два способа погашения кредитов: аннуитетные платежи (платежи равными долями) и дифференцированные платежи (платежи по фактическому остатку). В первом случае на протяжении всего срока выплаты будут иметь одинаковый размер, во втором – с каждым месяцем сумма платежа будет меньшей. При помощи калькулятора легко убедиться, что первый вариант даст значительно большую сумму переплаты. Аннуитет избавляет от необходимости высчитывать каждый раз сумму платежа, но внушительные переплаты при большой сумме кредита будут вам платой за лень это посчитать.

Для некоторых видов кредитов требуется обеспечение.

Чтобы у должников не возникало соблазна «забыть» вернуть деньги, банки предусмотрительно указывают в договоре каким образом клиент гарантирует возврат кредита. Выделяют три основных вида обеспечения: поручительство, залог и неустойка.

В первом случае за клиента должен кто-то поручиться. Клятва «да заплатит он, честное слово!» не принимается, даже если она будет написана кровью вашего товарища. Нужно, чтобы "если что" ваш товарищ пообещал выплатить долг вместо вас. Нет такого товарища – нет кредита.

Во втором случае вы не сможете продать, обменять, а часто и сдать в аренду то, что купили в кредит до тех пор, пока кредит не будет полностью погашен.

Ну и третий вариант – неустойка. Если вы недоплатили часть суммы или вообще не уложились в сроки выплат, ваш долг резко вырастает. В некоторых банках буквально зверские штрафы, из-за которых вы легко можете оказаться в долговой яме. Обязательно посчитайте, сколько вы заплатите при просрочке на несколько дней, неделю, месяц. не стоит оформлять кредит в банке, где процент неустойки больше чем дней в году.

Досрочное погашение кредита.

Накопилась достаточная сумма денег, чтобы заплатить по кредиту заранее? Рано радуетесь.

Банки не любят тех, кто возвращает кредиты раньше, ведь таким образом они недополучают планируемую прибыль. Поэтому в договорах чаще всего уточняются штрафные санкции за досрочное погашение – определённый процент от начальной суммы, оправданный тем, что банк проводит дополнительную работу по расчету платежей, переоформление документов и другие расходы.

Само собой не следует давать банку ложную информацию о себе, с прицелом на то, чтобы вас потом не нашли – забудьте об этом сразу: за это грозит уголовная ответственность.

Помимо прочего изучите, где вы будете судиться в случае возникновения споров. Часто банки прописывают комфортный для себя вариант – судиться по своему месту нахождения, что почти всегда неудобно для заемщика, ведь имеется в виду юридический адрес банка, и он может не совпадать с адресом филиала, где вы оформляли кредит. Более того, юридический адрес может быть вообще в другом городе.

Последнее. Пытая работника банка, с целью лучше разобраться в кредитном договоре, помните: вы с ним по разные стороны баррикад, он вам не друг, и цель его – чтобы вы взяли кредит. Поэтому лучше проверить условия договора со своими людьми: юристами и экономистами.

Ну и последнее, получая кредит, не забудьте: берем чужие на время, а отдаем свои навсегда!

ИРИНА ЛИПОВЕЦКАЯ, АДВОКАТ

 

Выпрямленный корпус, согнутые колени, разведенные носки, выгнутые кисти рук, резко очерченные позы. Ритмичные движения, гул барабанов, угловатые силуэты костюмов, небывалые маски, огонь... Темы общи и абстрактны, слова упразднены за ненадобностью, состояние духа воплощено в жесте — сухом, линейном, четком и идеальном.

Аскетичный амфитеатр из камня, где-то далеко внизу шум моря, над головой закатные облака, на ветвях деревьев дикие обезьяны. Зрители кольцом окаймляют Действо, становясь не только свидетелями, но и соучастниками. Соучастниками алхимии сознания…

Таким я ощутила Балийский театр. Именно ощутила. Это было не зрелище, на которое можно посмотреть, а, скорее, опыт, который нужно пережить. Меня поразило, что при театрализованности, доведенной до абсолюта, в этом завораживающем действе не было ни капли театральности! Ни ноты фальши, искусственности или притворства. Только метафизический смысл, возникающий поверх ткани поворотов, жестов, поз, голосовых модуляций. Люди-иероглифы, являющиеся каналами передачи — но не информации, а смыслов. Удивительно.

Рафинированная эстетика западного Театра, конечно, иная. У привычного для нас Театра — с худруком, складками бордового занавеса, сценой на уровне глаз и антрактом — в арсенале гораздо меньше выразительных средств, способных стереть границу между актером и залом, между реальностью и сюром, между сознанием и бессознательным. Зрителя, сидящего на откидном стульчике с зажатой в руках программкой, сложно ввести в эмоциональный транс. Особенно, если он пришел не за этим.

А зритель далеко не всегда приходит за переживанием. Витает где-то в толще общественного мнения отношение к Театру, как к скучноватому, но проверенному обряду инициации в «интеллигента». Есть у вопроса: «А вы ходите в театр?» — подстрочный перевод: «Вы культурный человек?» И поход на спектакль превращается в вид «интеллигентного» пятничного досуга, проходящего под лозунгом «дотерпеть до антракта». Дотерпеть, чтобы на то самое: «Вы ходите в театр?» — с легкой душой неспешно кивнуть: «Да». Воспринимать Театр, как индикатор культурного развития человека, его посещающего, — и некорректно, и недостоверно.

Лично мой театральный опыт очень разнородный и пестрый — от того самого Балийского театра под открытым небом до Венского оперного, от бесстыдно матерящейся Практики до великого театра имени Вахтангова, от горячо любимого МХТ имени Чехова до Современника и прочее и прочее.

Но я не «театрал». Во-первых, мне не нравится это слово — оно несет в себе какие-то издевательские коннотации и еле слышную нотку классовой борьбы. Во-вторых, хотя я часто хожу в театр и очень его люблю, но моя осведомленность относительно грядущих премьер сезона, перестановок в труппах, неудачах или удачах очередного молодого режиссера бывает весьма хаотичной.

Одним словом, я не эксперт, зато я страстный зритель. И я нахожусь в поиске. В поиске того, чего же я жду от Театра, чего хочу от Театра! Просто хороший спектакль способен лишь увлечь. Настоящий — поразить.

Когда я веду тренинги, часто возникает вопрос — как три часа могут что-то серьезно изменить в человеке? Например, тренинг коммуникативных способностей. За плечами человека сотни тысяч раз по «три часа» коммуникации! Эти три — просто очередная капля в море предыдущего опыта. И как капля на весах значимости может перевесить море? Разгадка в том, что перевесить она и правда не может. Зато может переструктурировать. Мне кажется, три часа настоящего спектакля способны на то же самое. Стать ключом к переосмыслению имеющегося у зрителя жизненного опыта, вдохнуть страстный магнетизм образов, подарить вдохновение, стать терапией души!

Какими средствами Театру достичь этого? Думаю, любыми. От монолога одной актрисы на пустой сцене в два часа до тотального зрелища, взывающего к чувствам всех модальностей разом. Главное, чтобы по-настоящему, талантливо.

Кстати, про тотальное зрелище. Вы успели посмотреть постановку «Мастер и Маргарита» в МХТ имени А.П.Чехова? Я уже дважды. Потому что это потрясающе! Грандиозный пример того, как технические возможности используются максимально, но так тактично, что не затмевают собой игру актеров, а только раздвигают рамки сценического потенциала. Овация Венгерскому режиссеру Яношу Сасу! Получилось!

При всей своей толерантности я не переношу комедии положений. Для меня нет ничего хуже, чем жалкие попытки заигрывать со зрителем и какими-то первобытными способами пытаться вызвать его улыбку.

Хуже наигранной веселости, наверное, только псевдоноваторство. Моя позиция — руки прочь от классики. Я очень настороженно отношусь к идеям из серии «давайте раскрасим черно-белые фильмы» или «по-новому» проинтерпретируем Чехова. Я убеждена, что постановка должна помогать распаковывать смыслы, изначально заложенные автором! Но не навязывать силой режиссерской воли те, о которых в оригинале не было и намека. На театральном фестивале в немецком Реклингхаузене в пятичасовой постановке «Война и Мир» Наташа Ростова родила карлицу, которая через мгновение оказалась Наполеоном. Без комментариев. Вульгаризировать и примитизировать оригинал, называя это «новым» прочтением, — на мой взгляд, не следование духу времени, не постмодерн и не авангардистское буйство, а неуважение к автору и псевдокреативность.

Особенно актуально это для театров, статус которых обязывает их быть Эталоном. Как эталон килограмма, хранящийся в Международном бюро мер и весов в Севре. На нем не стоит делать затейливые гравировки или покрывать стразами, называя это «новым прочтением». Его надо беречь и сохранять Эталоном. Стандартом. Когда Вавилонский царь Набукко из оперы Джузеппе Верди вышел на сцену Большого Театра в кожаном плаще эсэсовца, я удивилась тихо, сидевшие рядом итальянцы — громко. Собираясь в Большой Театр, они — как, впрочем, и я — ожидали услышать и увидеть Эталон Оперы. А стали свидетелями эксперимента.

Мне очень хочется видеть на сцене современное и актуальное. Но если уж переинтерпретировать великое, это должна быть качественная кавер-версия, а не сомнительная пародия.

В бесконечном потоке информации наша восприимчивость притупилась, достигла изрядной степени истощения. Нужен такой театр, который бы разбудил зрителя, апеллируя и к нервам, и к сердцу, и к разуму. И современный Театр старается это делать. Когда путь через пронзительную силу образа, завораживающую целостность действа, страстную экспрессию оказывается непосильно сложным, современный театр цепляется за «соломинку» эпатажа и провокации. Иногда — наготы и мата. Будем считать, это ступень эволюции.

P.S. Почему Театр? Что сцена может дать такого, чего не может дать экран?

Театр — это что-то осязаемое, настоящее, не цифровое. Это формат «человек-человек», а не «человек-пиксели». Театр сохранил черты ритуальности, и в этом одна из разгадок его привлекательности. Заранее купить билеты, одеться чуть наряднее, чем обычно, приехать к семи, купить программку, после второго звонка пройти в зал. А после спектакля с жаром обсуждать, хороша постановка или «Если бы я был режиссером, я бы…»

КОЛУМНИСТ: КРИСТИНА ИВАНЕНКО

 

 

 

 

 

Мои друзья маэстро, боги музыки

Творят, играют, дергают струну.

Под пальцами волшебными и узкими

Их звуки разрывают тишину.

 

Мои друзья безумные художники

Смешали краски солнечного дня,

Рванули за пределы невозможного,

Слепив из пепла нового меня.

 

Мои друзья артисты театральные,

Балетные, киношные мои

Открыли двери вечного, астрального

И души обнаженные свои.

 

Согреюсь под лучами их блестящими,

Но среди ночи сразу не пойму,

Как в полусне, но так по-настоящему,

Нас вдруг прибило к кругу одному.

 

Рассвет прогонит сон, и с ним мечтания

Растают в ожидании бытия.

Вернется прагматичное сознание…

Но как я вас люблю, мои друзья!

 

Я прочитал это стихотворение первый раз в большой компании, человек, наверное, в сто, добрая половина из которых могла бы примерить эти слова на себя. С кем-то из них знаком больше, с кем-то меньше, с одними на «ты», с другими на «вы», с третьими вообще никак. Но все как один пришли в неописуемый восторг. Еще бы, когда тебе приходится разрываться между фанатичным обожанием поклонников и барско-пренебрежительным «эй, артист, а ну, спляши», вдруг услышать подобное признание! Тем более что я слыву человеком жестким, авторитарным, не склонным к излишней сентиментальности. Возможно это и так, но, слава Богу, есть компании, в которых можно не задумываться о производимом впечатлении и расстегнуть рубашку на лишние две пуговицы, не боясь оголить душу. В одном мне повезло без всякого сомнения: экран телевизора, занавес сцены, страницы глянцевого издания не являются для меня непреодолимым препятствием, разделяющим мир на «нас» и «них».

Я давно и твердо усвоил: «наши» и «их» миры очень схожи, часто пересекаются, объединяются, но иногда и конфликтуют. Всем хочется выглядеть значительнее, представительнее и важнее. Порой складывается впечатление, что невзначай попал то ли на спортивное соревнование, то ли на конкурс красоты: у кого богатство богаче, у кого талант талантливее, у кого жена красивее, у кого труба длиннее, а у кого просто длиннее... Водка с фуа грой (именно так, склоняя несклоняемое), ананасы с шампанским и (о, ужас!) мужские ботинки из крокодила представляются материальным воплощением успеха. И невдомек, что Абрамович, несмотря на все свои миллиарды, никак не съест за раз килограмм черной икры и не выпьет галлон виски, а Прохоров не разорвется между двумя самолетами и тремя яхтами. Даже Михаил Сергеевич Горбачев, тот еще проныра и приспособленец, в свое время не сумел усидеть на двух стульях. И потому сегодня, когда казавшиеся совсем недавно мыльными пузырями компьютерные гиганты обогнали в рыночной капитализации нефтегазовых монстров, на передний план выходит не количество долларов, евро или рублей, а умение привлечь внимание общества к своей персоне уникальными качествами, в корне отличными от других.

 

Конечно, материальные ценности никто не отменял. И если сравнивать эволюцию роста доходов Рокфеллера-Форда-Херста-Гейтса и иже с ними, то можно увидеть, что каждый последующий богател в порядки быстрее предыдущего. Правда-правда! А вспомните, как наивно мы радовались за почти нашего Сергея Брина? Но следующий за ним Цукерберг ускорился настолько, что первый миллиард отложился в банке значительно раньше, чем парень научился завязывать галстук.

При всем при этом, кто они нам? По большому счету никто. Ни Гейтс с виндоуз, ни Цукер с фуйсбуком, ни Грин с гуглом не вызывают ни пиетета, ни подобострастия. Чуть в отдалении от них стоит покойный Стив Джобс. Я не являюсь поклонником экосистемы Apple, но Джобс представляется этаким последним романтиком от бизнеса. Возможно, песня Слепакова «Но я не такой, но я не такой, но я не такой! Они все такие, но я не такой» по отношению к первому компьютерному гению имеет особый, тайный смысл.

И все же наступают моменты, когда и богатейший олигарх, и жесточайший диктатор, и даже самый красный ретроград вдруг сбрасывают с себя личину собственной значимости и растекаются в радостной улыбке. Да, миллионы с миллиардами вкупе с властными полномочиями как по мановению волшебной палочки мгновенно забываются и растворяются словно в утреннем тумане, когда на сцену выходит Его Величество Талант. Именно так, с большой буквы!

Талантливый человек талантлив во всем, особенно в своей простоте. К чему все сложности и условности, когда существует одно, но самое верное мерило: ты светишься изнутри или нет?! И не важно, кого приходится играть: будь то Гамлета на сцене, будь то самого себя на кухне, свет – он или есть, или его нет.

Говорят, Бог триедин. Отец-Дух-Сын. Но если все мы – Божьи дети, то не пришла ли пора по-другому взглянуть на эту формулу? Нас много и все мы разные – иудеи, христиане, мусульмане, буддисты… Возможно, многие делят Б-га на «своего» и «чужого», только, скорее всего, Бог для всех один, как его не называй. И Он одинаково бережет, направляет или карает любого, независимо от цвета кожи, национальности и вероисповедания. Его сыном или дочерью может стать каждый из нас, главное поймать искру из того потока света, который именуется Дух.

Последние годы вокруг стало мелко. Солярий заменил свет, фанера – голос, личная преданность – любовь, а деньги – талант. Большую часть из того, что сегодня происходит на сцене, тридцать лет назад на ту же сцену не выпустила бы не то что цензура – совесть. Как-то забылось, что слово «артист» изначально переводится как «художник». Маркетинг проник в души людей и как ржа поедает талант. В приоритете заказники, корпоративы и прочие чёсы.

Я не призываю артистов быть нищими. Отнюдь. В 21 веке художнику не престало голодать. Андрэ Рьё, например, со своим оркестром зарабатывает и деньги, и славу, и любовь слушателей. Я первого января, пока вся страна пребывала в новогоднем похмелье, вылетел в Германию на его концерт. Но каково было мое удивление, когда разговорившись с сидевшей рядом дамой, я вдруг узнал, что она прилетела сюда с двумя пересадками из Австралии! Вылетела 31-го декабря, приземлилась 2-го января. Вот вам сила искусства!

Мы были очень богаты, и именно слово «были» в прошедшем времени удручает более всего. Большое видится на расстоянии, и только сейчас с горечью начинаешь понимать, насколько велик и неподражаем был Мышкин-Гамлет-Деточкин Смоктуновского, потрясающ до боли в горле Акакий Акакиевич Башмачкин Быкова, пронзителен до звона в ушах Растропович в виолончельных концертах Шостаковича.

У нас привыкли ценить после смерти. Когда Мстислава Леопольдовича не стало, власти вдруг как бы опомнились, проснулись и неожиданно решили устроить прощание с музыкантом чуть ли не с государственными почестями. За день до похорон гроб с телом покойного поставили для прощания в Храме Христа Спасителя и обещали открыть доступ до утра. Наивный, поздним вечером я поехал проститься. Закрытые наглухо двери и несколько недовольных эфэсбешников встретили меня хмуро и неприветливо. Под их строгими взглядами я потоптался около храма, приложил букетик у ограды и уехал. Кому-то, как обычно, хотелось как лучше, а получилось не по-людски.

Прошло шесть лет. Дорогой Мстислав Леопольдович, я Вам докладываю: в стране не только пьют, сквернословят и воруют! Да, басманное правосудие затыкает рты все жестче и циничнее, но люди стали говорить громче. Какие бы глушилки не включали, мы их еще перекричим. Вам сверху всё должно быть видно: новые люди, новые лица, новое поколение, не нюхавшее запах страха из развитого социализма. И они не понимают, почему нужно молчать, как не понимал Мальчик-Бананан, почему нужно снимать серьгу.

Очень хочется верить, что они когда-нибудь станут не просто старыми, но старыми и великими. Потому что искру Божью еще никто не отменял.

Будучи еще совсем юным, я прочитал у Андрея Вознесенского гениальные строчки, которые врезались в мое сознание на всю жизнь: «свет должен быть собственного производства, поэтому я делаю витражи»!

Сегодня, почти сорок лет спустя, я в миллионный раз убедился в его правоте.

«Человек на 60% из химикалиев,

На 40% из лжи и ржи…

Но на 1% из Микеланджело,

Поэтому я делаю витражи!»

АЛЕКСАНДР ХАМИНСКИЙ, ПРЕДСЕДАТЕЛЬ МОСКОВСКОГО ОБЩЕСТВА ПСИХИАТРОВ

Вы любите театр? Не могу ответить на этот вопрос однозначно. Есть в лицедействе что-то отторгающее, быть может, обман, который рождается благодаря актерскому дару перевоплощения, – а я не люблю обманываться. В последнее время неоднозначность отношения усилилась – с некоторых спектаклей, поражающих омерзительностью того, что принято называть режиссерскими находками, я уходила, с трудом дожидаясь антракта.

Мне нравится атмосфера творчества, уверенное исполнение, энергия, талант, рождающий послевкусие, к которому возвращаешься, как к знакомому аромату, чтобы вспомнить и вновь пережить радость или грусть, тревогу или изумление. Мне нравится возвышенное состояние, в которое попадаешь при столкновении с подлинным искусством, для меня знаменитое пушкинское «и чувства добрые я лирой пробуждал» – абсолютный индикатор состоятельности личности, отважившейся шагнуть на творческую стезю. Таких в театре сегодня мало.

Я уважаю театр, – вот, пожалуй, верное слово, – труд автора, режиссера, художников, музыкантов, – огромного коллектива, что стоит там, за кулисами. Я восхищаюсь смелостью людей, решившихся обнажить души, смешать их с нутром персонажей до степени диффузии, без которой зритель – увы – не примет, не поверит.

Последний год подарил мне несколько удивительных театральных встреч. Две из них состоялись благодаря прекрасной Кире Прошутинской, с которой мне посчастливилось познакомиться и неожиданно быстро по-дружески сблизиться, – и запомнились быть может даже больше, чем сами спектакли, которые шли в те дни на легендарных сценах.

Май, 2012. Открытый фестиваль искусств «Черешневый лес». В «Современнике» давали «Скрытую перспективу» по пьесе Дональда Маргулиса.

До спектакля хозяйка принимала гостей в небольшом зале. Галина Борисовна Волчек, от одного взгляда которой выпрямляешься, восседала в кресле у довольно длинного журнального столика, на котором были расставлены блюда с угощениями для дорогих гостей. Приветствуя входящих знаменитым своим грудным с сипотцой голосом, она властно указывала, кому куда сесть, расспрашивала о новостях, делала замечания и комплименты. Без всякого подобострастия. Не различая чинов, а выделяя лишь тех, кто действительно и давно дорог. К таким относится Кира Прошутинская, и мы посидели за столом минут пять, пока Волчек расспрашивала подругу о последних событиях жизни, высказывая краткие и довольно жесткие комментарии, посматривая на меня испытующе (в те дни я давала Кире юридические советы, и ее друзья и коллеги по цеху воспринимали меня – нового человека в окружении Прошутинской – весьма настороженно; к счастью, все завершилось благополучно, и, как теперь говорит дорогая Кира, – «дела закончились, отношения остались»). Вокруг были люди не случайные: сын Галины Борисовны – Денис Евстигнеев, Марк Захаров, Татьяна Тарасова, от привычной высокомерности которой здесь не осталось почти ничего – было ясно, что царица в этом месте только одна, Юлия Бордовских, Генрих Падва, Леонид Ярмольник, Людмила Нарусова, Сергей Капков, Михаил Куснирович, Игорь Кваша, которого вскоре не стало…

Наблюдение за тем, как известные и влиятельные люди взаимодействуют в небольшом пространстве, может, пожалуй, затмить саму пьесу, но игра любимицы Волчек Хаматовой не дала этому случиться: изломанная фотожурналистка, утратившая в постоянных командировках в "горячие точки" планеты возможность видеть радость и ощущать комфорт человеческого бытия в исполнении Чулпан – еще одно прочтение темы неравнодушия в большом и порой жестоком мире. Браво!

Ноябрь, 2012. Театральный фестиваль Станиславского. Московский ТЮЗ дает «Гедду Габлер» по Ибсену. Аншлаг. Непростой сюжет в детальной разработке Камы Мироновича Гинкаса, в исполнении артистов Российского театра драмы им. А.С. Пушкина с полным погружением в атмосферу жизни героев: мы, сидящие в зале, чувствуем их страхи и низменные мотивы, жажду любви и ледяное равнодушие. Семь действующих лиц, пять любовных треугольников, две смерти...

По завершении представления аплодисменты были именно такими, какими должны быть - сдержанными, не в ущерб их длительности, неритмичными, словно еще есть надежда на лучший финал.После спектакля мы с Кирой идем к творцам: синеглазому Каме Гинкасу и Генриетте Яновской – его жене, другу, соратнице. Ее знаменитый спектакль «Гуд бай, Америка!» я смотрела трижды и написала о нем в одном из рассказов.

- Я в восторге от "Гуд бай, Америка!"

- А как вам "Собачье сердце"? - внимательный взгляд Генриетты Яновны, волосы с проседью до плеч, на мизинце кольцо с ярким камнем.

- К сожалению, не видела, надеюсь...

-Уж теперь никак... – грустно улыбается она.

Спектакль больше не идет. Все заканчивается. Выветривается, забывается. В театральной вечности остается лишь послевкусие – ароматный след светлого творения и наши воспоминания о нем.

АМАРИЯ РАЙ, ПИСАТЕЛЬНИЦА

Началась промозглая московская осень, а вместе с ней улицы заполонили оттенки серого и черного – и в одежде, и в настроении. Я ждала застрявших в пробках подруг-колумнисток в полюбившемся нами уютном ресторане и грустила об ушедших летних красках, разноцветье нарядов, длинных платьях – отличительном тренде этого сезона – и элегантности, скрываемой осенью под куртками, плащами или бесформенными, но теплыми пуховиками.

Нещадно опаздывавшие подруги были не единственными, кого захватили пробки. Раздосадованные лица и нервные взгляды на часы выдавали нетерпение и недовольство других посетителей, каждый из которых кого-то ждал.

Близились сумерки, и предупредительные официанты расставляли изящные бронзовые подсвечники с роскошными длинными свечами. На маленькую сцену вышла арфистка – тоненькая фигурка в красивом длинном платье. Она заставила забыть окружающих и о ненастье за окном, и о раздражении – обо всем. Сигареты были потушены, спины выпрямились, на лицах появились улыбки, речь стала тихой и плавной.

Только классическая музыка создает такую атмосферу, подумалось мне. Да и изысканностью нарядов в полной мере, пожалуй, можно насладиться лишь в филармонии или Международном доме музыки. Даже в театры публика стала позволять себе приходить в джинсах. И только в небольших «оазисах» осенью мы можем радоваться вечерним туалетам, бабочкам, шелку и бархату. Умиляться видом интеллигентных старушек с дорогими их сердцу старинными брошами, милыми кружевными воротничками, видя, как они переобуваются в принесенные в ридикюлях туфельки.

И как было бы здорово, появись в столице сеть кафе-кондитерских, куда можно было бы заскочить в перерывах, отдохнуть и расслабиться не под оглушительные вопли шлягеров или спортивных матчей, а получить удовольствие от чудесной музыки или записи концерта симфонического оркестра. И непонятно, почему у нас полно каких угодно музыкальных каналов, но нет посвященного русской классической музыке. Жаль.

Однажды Ромен Роллан написал: «Музыка, подобно дождю, капля за каплей просачивается в сердце и оживляет его». Держу пари, эти строки родились у музыковеда именно осенью.

КОЛУМНИСТ: НАТАЛЬЯ КУДРЯШОВА

Поездку мы с мужем запланировали на четыре дня. Конечно, мне хотелось побольше побыть с подругой – живем мы в разных городах, а встречаемся все реже и реже в Москве, на Лазурном берегу или же в Вене. В тот свой приезд я поставила перед собой задачу не только предаться гастрономическим удовольствиям и шопингу с Ольгой и друзьями, но и приобщиться к высокому – непременно посетить знаменитую Венскую оперу. Я сказала ей о своем желании еще в Москве. И разумеется, в Вене меня ждали самые лучшие билеты на Травиату. Поинтересовавшись заранее, я зашла на сайт оперы и отметила для себя, что билеты надо бронировать месяца за три. Цены колеблятся от трех евро за стоячие места на галерке до двухсот пятидесяти за самые лучшие в партере. В Венской опере нужно побывать хотя бы раз в жизни, даже тому, кто не является поклонником жанра. Никого не оставят равнодушными величественная архитектура, внутренне убранство, и, конечно, само представление. Венская опера является самым большим и знаменитым театром в Австрии, а также одним из лучших оперных театров мира. Многие считают её центром мировой оперной культуры. Величественное здание. Приятно осознавать, что именно здесь творили великие музыканты и композиторы. Но, собственно, сама Травиата в постановке Жан-Франсуа Сивадье 2011 года, на которую мы пришли, произвела впечатление генеральной репетиции в смысле оформления и костюмов. Очень странный подход режиссера к спектаклю о происходящем в середине XIX века в Париже. Я пытались найти оправдание такой трактовки разными способами, но ничего достойного так и не придумала.

Терракотовая кирпичная стена-задник, на которой появляется надпись Traviata – Violetta, пять лоскутов фотообоев с изображением неба в облаках и природы в листьях, серая шторка-занавес и бесконечно беспричинно опрокидывающиеся стулья – вот, собственно, и весь декор… Гениальная музыка, великолепный оркестр, шикарные солисты. К сожалению, я не разделяю концепцию минимализма в оформлении: как я уже сказала, почти нет декораций, Альфредо в современном костюме с галстуком, Виолетта в платье слегка прикрывающем колени... Музыка и голоса все спасают. Фабио Капитануччи, исполнивший партию папы Жермона, обладает необыкновенно красивым тембром. В общем, дорогие-читайте рецензии прежде чем пойти на спектакль. Опера идёт на итальянском, но перед каждым креслом стоит мониторчик, на котором идет текстовый перевод на английский, немецкий и китайский языки.

Естественно, перед визитом в оперу, я задалась вопросом: В чем идти? Лично меня этот вопрос мучил больше всего. Подруга мне рассказала, что народ, посещающий оперу, одет очень по-разному, как нам показалось, всех проще одеты американцы – джинсы и рубашка. Но их не много. Местные жители (очень много местных пенсионеров) стараются одеваться соответствующе – красивые платья или костюмы, бриллианты, было много дам в вечерних туалетах. Чёткого дресс-кода нет. Я надела коктейльное платье и выглядела очень уместно. Лично я советую подготовится к такому походу – выберите хорошие места онлайн, перечитайте произведение, чтобы оказавшись в мире музыки ощутить происходящее на все сто. И вот что я заметила: В Венской опере также как и в Большом много спящих пожилых австрияков... Что из их долгой жизни, в которой было много разного, грезится под Верди в Венской опере?

ИРИНА ЧАЙКОВСКАЯ: ИСКУССТВОВЕД, СВЕТСКАЯ ЛЬВИЦА, БЛОГЕР

 

Рассуждения о театре мне, как человеку, посвятившему свою творческую жизнь в большей степени именно этому виду искусства, можно было бы строить в нескольких направлениях. Театральные процессы изнутри - благо мой продюсерский опыт создателя спектаклей как внутри репертуарных театров, так и антрепризы, позволил бы открыть массу секретов и тонкостей на всех этапах создания театральной постановки для людей, интересующихся закулисной частью театральной жизни. Однако, не думаю, что это то, что ждет читатель на страницах этого издания.

Я мог бы обозначить основные язвы театрального мира, такие как, например, криминально ангажированная театральная критика, рассматривающая спектакли и всех участников творческого процесса, прежде всего, как "свой-чужой", "занесли-не занесли", "попросили-не попросили", а уже потом представляемое искусство. Сказано похвалиться - похвалим, принято любить - любим, и совершенно все равно к чему и почему - важно быть в мейнстриме большинства и ни на шаг не отступать от пути, обозначенного прикормившими авторитетами. Но и это, думаю, слишком местечково, для читателя уж точно: собака лает - караван идет. И он действительно идет. Важно, чтобы театральные деятели не забывали, что все же театральное искусство направлено на тех, кто в зале здесь и сейчас. А подобная опасность в данный момент, конечно, существует.

Я не принимаю понятия модности в отношении театрального вида искусства. К сожалению, как правило, это не более чем нагромождение формальных символов, скорее - пошлых, за которыми прячется не желание разговора со зрителем, а потребность произвести впечатление на узко театральную публику. Претенциозный формализм - это, пожалуй, самая большая опасность, которая кроется в современном театре.

Творец в театре - это, прежде всего, тонко чувствующий объективную реальность и чаяния социолог, а уже потом художник, сублимирующий частные болячки. Театр - место, где один фанатик объединяет вокруг себя и своего творчества коллектив единомышленников, но не во имя собственной человеческой реализации, а, прежде всего, во имя зрителя и творчества как такового. Театр - самый живой вид искусства, и объектом для творческого изучения здесь должен оставаться современный человек со своим восприятием себя и окружающего мира. В связи с этим уверен - театр должен быть понятным каждому, кто только захочет понять хотя бы на чувственном уровне. Поэтому подавляющее число модных постановок, недавно ошеломивших столичный бомонд, считаю тупиковой ветвью развития данного вида искусства. Это не значит, что театр как таковой в моем представлении должен быть элементарен или, упаси боже, снять с себя образовательные задачи, однако в погоне за впечатляющими эффектами в центре внимания должен оставаться обычный среднестатистический зритель, ведь именно он идет в театр за тем, чтобы получить ответ на вопрос, который есть внутри его души и сердца.

Мне посчастливилось начать свой творческий путь в период, когда театры скорее закрывались, а спектакли считались проданными, когда в зале сидели 30 процентов зала. И именно это внятное понимание "как может быть", не отпугнувшее меня в свое время, позволяет мне искренне радоваться тому, что все больше спектаклей и в Москве, и в регионах, становятся настоящими блокбастерами, на которые невозможно достать билет. Зритель все больше готов ходить в театр, и это замечательно.

Я призываю читателя ходить в театр. Но учитывая все вышеизложенное, помните о том, что вы заплатили за билет для того, чтобы почувствовать себя сопричастным к тому, что происходит на сцене. Вы пришли в театр, чтобы сопереживать и размышлять. И каким бы громким именем - будь то конкретная персона из творческой группы, или же громкое имя самого театра - не была приправлена постановка, если она не вызывает в вас всего вышеперечисленного - это не имеет никакого отношения к театру... Можете смело вставать и уходить после первого акта. Театр - искусство не формы, а содержания, поэтому, если, несмотря на яркую обложку, текст в книжке не прочитывается, вам как зрителю в таком театре делать нечего.

Театров и постановок, как я писал ранее, становится все больше, и лично мне очень хочется, чтобы этот успех у современной публики был правильно истолкован участниками театрального искусства. Чтобы театр продолжал оставаться все более живым и нужным обывателю. Чтобы он ни в коем случае не терял своей человеческой чувственной, а не интеллектуальной, актуальности. Но в этом случае свой выбор должен осуществлять зритель.

КОЛУМНИСТ: ДМИТРИЙ БИКБАЕВ

Фотограф: Алена Живило

Стилист съемки: Алексей Борковский

 

Честно признаюсь, я до сих пор не могу понять, почему Радамес отверг Амнерис, но готов был поступиться честью и в конце концов поплатился жизнью из-за любви в Аиде. Ну необъяснима для двенадцатилетнней восторженной девочки любовь молодого и в целом привлекательного мужчины к тетеньке в летах необъятных размеров, без талии и в общем-то без голоса. Амнерис же была чудо как хороша. Кроме точеной фигуры, она обладала несомненно симпатичным лицом и чудесным голосом. И даже когда во время кульминационной сцены у нее порвался ремешок на сандалиях, достоинство, с которым она это приняла, не позволяла сомневаться, что именно она – королева. голосом. И даже когда во время кульминационной сцены у нее порвался ремешок на сандалиях, достоинство, с которым она это приняла, не позволяла сомневаться, что именно она – королева.

Я вспоминала этот нетленный шедевр Верди совсем недавно, слушая (именно слушая) "Турандот" в Большом. Смотрела я с удовольствием только первую часть до тех пор, пока пред наши очи не явилась обладательница "неземной красоты" Турандот. Дальше во время ее выходов я закрывала глаза или с интересом следила за титрами (приятное новшество для тех, кто не понимает язык оригинала). Не хочу даже пытаться выдвигать версии, почему в беспроигрышном для репертуара любого театра спектакле, роль девы, из-за которой мужчины лишались головы и в переносном и в прямом смысле этого слова, досталась даме, которой было просто лень передвигаться по сцене. Я пропущу то, что пела она не ахти как, выглядела примерно также. Ей можно было это простить, ведь по возрасту она вполне соответствовала главному герою. Но то, с какой усталостью и леностью она отдавалась своей роли, пропустить было нельзя. Все остальное было хорошо. Декорации, постановка, костюмы, музыка, другие участники, но как в том анекдоте – осадок-то остался.

В том же Большом совершенно случайно я оказалась на дневном и, как выяснилось, детском балете "Чипполино". Удовольствие было двойное. Во-первых такого количества красивых, ухоженных, умненьких деток, собранных в одном месте я не видела никогда. Искренность и позитивные эмоции били через край. И даже непоседливый сосед, при появлении каждого нового Фрукта или Овоща толкающий в бок бабушку и спрашивающий "Кто это?" совершенно не мешал. А во-вторых, артисты балета сами получали удовольствие от спектакля и танца в целом. Та экспрессия и профессионализм, которую они демонстрировали, произвели такое впечатление на меня, что с тех пор я всем своим друзьям, у кого есть дети младшеклассники, советую сходить на этот спектакль. Он стоит потраченного времени.

Сделаю еще одно признание. Я люблю быть зрителем. Наблюдать сценки и целые спектакли. Переживать за участников и определять свое отношение к действу. Я восхищаюсь режиссером по имени Жизнь и по фамилии Реальная. У него не иссякает фантазия, не бывает творческого застоя. Еще больше я восхищаюсь людьми, которым удается отщипнуть кусочек у этого таланта и реализовать его в театре. Но Боже мой, как же редко это происходит! Я бережно храню воспоминания о каждом таком чуде, пожалуй еще и потому, что на фоне превращения театра из творчества в рутинную работу, каждый взрыв подобен чуду. И до тех пор, пока именитые и не очень театральные деятели будут филонить и превращать театр в место посещения спектаклей, я буду оставаться фанатом своего любимого режиссера.

ЛИАНА ДАВДИЯН, СОВЛАДЕЛЕЦ И ДИРЕКТОР AVRORA CLINIC

Мне было неловко сидеть в зале и словно бы подглядывать за чужой жизнью, подслушивать чужие разговоры. Из театров моего родного Нижнего Новгорода вышло много великих актеров, которыми гордится страна. Да и преподаватели в местном театральном училище были гениальные. Они учили не театру – они учили жизни! Я была химиком по первому образованию и случайно попала работать на телевидение, где меня, 19-летнюю девчонку, внезапно из ассистента режиссера перевели в дикторы просто "за красивые глаза". Прямой эфир через три дня, а я ничего даже не слышала ни о технике речи, ни о постановке дыхания и опоре на диафрагму. Мои первые эфиры были ужасны! Сердце от страха билось так, что я думала – оно сейчас выскочит через вырез блузки. Я тогда очень хорошо узнала, что такое страх сцены. Прямой эфир шел двадцать минут, и все это время от волнения я едва переводила дыхание. Голос от этого становился детским, интонации –неестественными и вся эта картина в целом вызывала у зрителей сочувствие. Есть такой психологический эффект: зрители часто сочувствуют запинающемуся от волнения диктору или артисту и готовы от души его поддерживать овациями. Меня уже собирались увольнять за профнепригодность, но как раз впервые провели опрос зрителей и у меня оказался нереально высокий рейтинг. За два месяца благодаря своей беспомощности я стала настолько узнаваемой и вызывала у зрителей такую симпатию, что меня решили оставить диктором и отправили в театральное училище заниматься сценической речью к великой и легендарной Людмиле Булюбаш.

Лет ей тогда было уже за семьдесят, и равных ей по мудрости и масштабу личности я до того момента не встречала. Да и сейчас понимаю: такие Учителя – большая редкость и удача. На первом занятии она заставила меня забраться по шведской стенке под потолок и выкрикивать оттуда всякие смешные глупости – таким способом, наверное, снимала с меня психологический зажим и боязнь совершить ошибку и выглядеть дурой. Впервые прокукарекав и прокричав частушку, сидя под потолком, я поняла: от этого не умирают! Ее советы пригодились мне не только в прямом эфире: "Не хлопочи лицом!", "Если выходишь на сцену в роли горничной, не играй королеву, твои манеры должны всегда соответствовать твоему положению и статусу, если тебе (на сцене или в жизни) достался эпизод – отыграй его без пафоса", "Я вижу, ты стараешься? А вот стараться, деточка, не надо – ни в эфире, ни на сцене, но особенно не надо стараться с мужчинами, это только все портит. Не старайся, будь собой".

И сейчас, двадцать лет спустя, я вспоминаю свои занятия с великим педагогом Людмилой Булюбаш и думаю: как много вокруг людей, играющих и переигрывающих и на сцене, и в жизни. Видимо, им вовремя не встретился Учитель, который бы объяснил, что играть незачем – надо просто жить! Даже если вся жизнь – театр.

ЕКАТЕРИНА ОДИНЦОВА, ТЕЛЕВЕДУЩАЯ, ВЛАДЕЛИЦА PR-АГЕНТСТВА PR TREND

 

В модной индустрии все делается заранее: дизайнеры начинают обдумывать новые коллекции, пока бренды масс-маркет копируют и тиражируют их текущие идеи; модные журналы планируют новогодние выпуски, в то время как читатели еще изучают октябрьские номера; а звезды уже носят вещи, которые поступят в продажу лишь в следующем году. Кстати, именно наличие нарядов, недавно представленных на Неделях моды, сегодня и считается одним из признаков действительно модной звезды.

Недавно на Неделях моды прошли показы сезона весна-лето 2014. Многие критики, в частности Николь Фелпс, исполнительный редактор Style.com, говорят о том, что в этом году набирает обороты новая тенденция: показы сезона весна-лето становятся все более похожи на осенние. Связано ли это с глобальным похолоданием, которое пророчат нам ученые, или это всего лишь пришедшие на ум дизайнерам схожие идеи, которые, как принято говорить, «витают в воздухе» – неизвестно. Но, как бы там ни было, звезды от этого только выигрывают. Сегодня чтобы прослыть по-настоящему модной, знаменитым девушкам не обойтись без наряда из коллекции следующего сезона.

Некоторые звезды уже появились на публике в нарядах сезона весна-лето 2014. И не только потому что в новых коллекциях много вещей из плотных тканей и достаточное количество верхней одежды, знаменитостям просто не терпится примерить на себя то, что еще недоступно массовому покупателю. К тому же это дополнительное свидетельство авторитета звезды: ведь одежда из только что показанной на Неделе моды коллекции поступит в продажу лишь через полгода. И чтобы получить ее, необходимо приложить немало усилий и воспользоваться всеми связями в мире моды.

Кейт Босуорт, к примеру, была замечена в белом комплекте от Thakoon, который на актрисе смотрится даже лучше, чем на подиуме. Виктория Бекхэм появилась на показе своего бренда в одежде собственного дизайна, как и на презентации второй линии марки. Селену Гомес фотографы поймали в черном платье Versace, Эллисон Уильямс примерила цветочное платье Oscar de la Renta, а Блейк Лайвли – спортивный комбинезон Gucci, Кара Делевинь и Анна Делло Руссо появились на публике в нарядах Fendi, а певица Рианна одела толстовку с принтом Parental Advisory от Alexander Wang. Естественно, все это были наряды из весенне-летних коллекций.