Имя Стаса Намина овеяно культурой, настоящим качественным роком, искусством и свободой выбора. Конечно, гены творят чудеса: в династии великих Микоянов из поколения в поколение рождаются своего рода гении. Суворовец с закаленным мужским характером, он немногословен, в чем-то бунтарь (хотя отрицает), но, безусловно, заслуживает звания «Человек – история успеха».

 

NS.: Как появился Стас Намин, в какой период? Это была попытка спрятаться от ассоциаций с фамилией или, напротив, бунт? Как восприняли это отец и дед?

– А что, похоже, что я от чего-то прячусь или против чего-то бунтую?

NS.: Как относились в вашей семье к увлечению суворовца рок-музыкой, воспринимали ли всерьез?

– А вас что больше интересует, моя семья или я? Если семья, то у нее и спрашивайте.

NS.: Суворовское училище вы всегда вспоминаете с теплотой, по крайней мере в интервью. Как-то вы даже говорили, что это семейная традиция – каждый мальчик в вашей семье должен был пройти такую школу. Чему научили эти школьные годы? Это пригодилось в жизни рок-музыканта?

– Я не знаю, откуда вы взяли информацию о семейной традиции. Не помню, чтобы я такое говорил. Суворовское училище, наверное, что-то дало. Во всяком случае, стреляю я очень прилично, даже навскидку. Правда, за последние 50 лет мне это не пригодилось. А с теплотой я отношусь ко всему, что у меня было в жизни.

NS.: Это правда, что в 1967 году вы создали группу вместе с братом и назвали ее «Политбюро»? Это же хулиганство какое-то… Вы интеллигентный хулиган?

– Группу мы действительно так назвали, а вот насчет того, как вы меня квалифицировали в связи с этим, я согласен только со второй частью. Первая довольно спорна.

NS.: Музыка, продюсирование, режиссура, фотография, бизнес – у вас столько увлечений и ипостасей, в которых вы реализовались… Если бы вам пришлось встретиться с Богом и он попросил вас представиться, как бы о себе рассказали?

– Здравствуйте, дяденька, я – гений.

NS.: Московский театр музыки и драмы. Вы, по сути, первым привезли жанр мюзикла в нашу страну, начав с «Волос», а сейчас в репертуаре можно встретить как «Женитьбу Фигаро» Бомарше, так и абсолютно экспериментальные спектакли. Это и «Победа над Солнцем» Михаила Матюшина, Алексея Крученых и Казимира Малевича, и «Жилец вершин» на стихи Велимира Хлебникова и музыку группы «АукцЫон» и Алексея Хвостенко. У вас в афише спектакль, созданный с Михаилом Шемякиным, о русской эмиграции – «Нью-Йорк. 80-е. Мы!». Куда движется театр сегодня?

– Движется в неизвестном направлении, так как ни я, ни кто-либо другой не знает, куда приведут мои искания.

NS.: Кстати, о спектакле «Нью-Йорк. 80-е. Мы!». Большинство действующих лиц, о которых рассказывает Михаил Шемякин, живы-здоровы и продолжают работать. Вы знаете их реакцию на спектакль?

– Большинство из них были на премьерных спектаклях и выходили на сцену кланяться.

NS.: Генеалогическое древо Микоянов довольно занятное. Из семьи плотника, вашего прадеда, вышли: крупный политический деятель Советского Союза Анастас, Артем – знаменитый авиаконструктор, навсегда запечатленный в названии самолетов МиГ, и Ерванд, про которого вы как-то сказали, что он всю жизнь играл в домино, развлекался с девчонками и подтрунивал над братьями. Как вам кажется, вам что-то передалось от поколения дедов в характере? Каким вы вспоминаете Анастаса Ивановича?

– Если мне что-то и передалось, то явно от Ерванда.

NS.: Про политическое долголетие вашего деда ходят легенды, его называют одним из главных действующих лиц в период Карибского кризиса и человеком, благодаря которому во многом этот кризис был преодолен. Был ли он в семье дипломатом, насколько мог искать компромисс в тех или иных решениях? Или был довольно жестким?

– Думаю, он был разным, но я его не знал в работе. А в жизни он был с нами очень добрым и внимательным.

 

Картина рассказала о шести армянских музыкантах, чья судьба и музыка тесно связаны с судьбой Еревана. Героями полнометражного фильма стали мастер игры на дудуке Дживан Гаспарян, лауреат премии «Грэмми» и World Music Award, создатель Armenian Navy Band Арто Тунчбояджян, композитор и певица Лилит Пипоян, пианист и джазмен Малхас, композитор, исполнитель музыки на таре Микаэл Восканян и шансонье Форш (Ваган Геворкян). Именно их глазами и музыкой показан Ереван, который живет, подчиняясь своим особым ритмам и мелодиям.

Перед показом фильма на сцену вышли режиссер и продюсер Татьяна Данильянц, представитель фонда арменоведческих исследований «АНИВ» Артем Констандян, кинокритик Виктория Белопольская, культурный атташе посольства Армении в РФ Карина Даниелян и певец и композитор Форш, специально приехавший в Москву на премьеру.

- Когда Татьяна пришла с идеей этого фильма, мы, конечно, отреагировали положительно, - рассказал представитель фонда «АНИВ» Артём Констандян. – Просто потому, что всё сконцентрировалось в этом фильме. Всё - это Ереван, это музыка, это джаз, это солнце, это радость и грусть одновременно. Самое главное, что получилась не туристическая открытка, не лубочный взгляд на город Ереван. Это, конечно, документальная картина, но и, одновременно, своеобразный взгляд талантливого творческого человека на город и его музыку.

Действительно, город и его музыка в фильме Татьяны Данильянц стали одним целым. Картина «Шесть музыкантов на фоне города», в котором звучит много замечательной и разнообразной музыки, показывает Ереван не только как одну из неформальных «столиц» джаза, но и как один из самых музыкальных городов мира.

По словам кинокритика и куратора кинопрограммы Виктории Белопольской, «…Татьяна Данильянц совершила своего рода документалистский прорыв. Она создала фильм уникального жанра – “документальный мюзикл”, фильм, в котором музыка играет не иллюстративную роль, а действительно выражает позицию, чувства и мысли режиссёра. Этот прорыв в области языка кино может быть не менее важным, чем тот факт, что она представила, наконец, в России музыкантов из Еревана. Всё-таки с развалом СССР мы несколько отдалились друг от друга, поэтому представление армянской музыкальной среды – это поступок, в том числе и гражданской солидарности».

Культурный атташе посольства Армении Карина Даниелян не могла не отметить, насколько сложным был процесс работы над документальным фильмом. Известно, что исследовательский период занял у Татьяны Данильянц почти десять лет - с 2007 по 2014 год. Съемки фильма стартовали в сентябре 2014 года и длились с перерывами до ноября 2015-го. За это время был снят материал о жизни шести музыкантов, найдена уже ставшая редкой хроника 90-х годов, времени «блокады и темноты», драматического периода в истории страны, о котором за пределами Армении практически никто не знает.

- Рассказать о музыкантах и городе – это блестящая идея, и я не сомневаюсь в том, что она удалась. Некоторые имена этих музыкантов звучат как мантра для ереванцев и для всех тех, кто хотя бы однажды был в Ереване. Снимать за рубежом документальное кино с такими личностями – это, наверное, очень сложно, и я думаю, что не зря это длилось долго. Татьяна из своего документального кино хотела получить хороший коньяк, который нуждается в бочках, в настаивании. Я думаю, что ей удалось это сделать, - отметила Карина Даниелян.

Именно благодаря органичному соединению личных историй музыкантов, рассказанных ими самими, жанровым картинам города и музыки, зрители в зале практически в одно время могли испытывать самые противоречивые чувства: глядя на архивные кадры «блокадного темного» времени и слушая рассказы очевидцев, - сопереживать и скорбеть. Когда же многоликий город открывался через героев-музыкантов другой стороной и звучала другая музыка, то хотелось улыбаться, в зале слышался смех.

После показа многие кинозрители подходили к режиссёру со словами благодарности, рассуждая о масштабе и значении деталей фильма, «выходящих далеко за рамки узконационального». У кого-то просмотр фильма вызвал желание поехать в Армению и увидеть эту страну воочию.

На премьеру фильма пришли музыканты, в том числе Стас Намин с сыном Артемом, Юрий Наумов, Игорь Саруханов, шоумен Григорий Погосян, приехал также посол Канады в Москве Джон Р. Кёр. После показа он с восторгом отозвался о картине, сказав, что «увидел прекрасный фильм о прекрасной стране и прекрасных людях, вокруг которых - замечательная музыка».

Автор сценария и режиссёр Татьяна Данильянц поблагодарила всех за тёплые отзывы о картине и назвала дату следующего показа документального фильма и дату официального начала проката.

- Показ документального фильма «Шесть музыкантов на фоне города» начнется 6 апреля в Санкт-Петербурге в кинотеатре «Родина», а уже 7, 8, 9 апреля пройдут его спецпоказы в Центре документального кино (ЦДК) в Москве. Фильм также можно будет увидеть в «Пяти звёздах» на Новокузнецкой с 13 апреля, и через некоторое время его смогут увидеть жители других городов России.

Фильм был создан при поддержке Фонда развития и поддержки арменоведческих исследований «АНИВ».

Дистрибьютор фильма в России и странах СНГ – Reflexion Films.

 

Фото Константин Семенов: https://cloud.mail.ru/public/6TWJ/iQuuiYVMh

 

Официальное PR-агентство - InterMedia

Справки для  СМИ:

+ 7 (495) 638-5543, +7 (967) 103-8176 (Наталья Ломова)

Этот адрес электронной почты защищен от спам-ботов. У вас должен быть включен JavaScript для просмотра.

 

Александр Моисеевич Борода – президент Федерации еврейских общин России, основатель Еврейского музея и центра толерантности, член Общественной палаты РФ. В 2000 году при его содействии построен крупнейший в Восточной Европе Московский еврейский общинный центр.

N.S. Александр Моисеевич, тема нашего новогоднего номера, наверное, очень близка вам – это семья. Вы как отец пятерых детей как сформулировали для себя понятие семьи?
– Семья – это основа жизни человека. Семья определяет цели в работе, формирует будущие интересы. С возрастом семья выходит на первый план и становится более важной с точки зрения детей, во многом это смысл жизни человека. Семья в формальном  понимании – это жена и дети. Жена – это, с одной стороны, эмоции и любовь, а с другой – друг и партнер в совместном деле: хозяйстве, рождении и воспитании детей. Жена, как написано в Торе, – это помощник напротив мужчины. Супруги дополняют друг друга, формируя единое целое. А потребность в детях заложена природой человека, заботой о создании и развитии будущего поколения, она является частью генотипа человека. Поэтому рождение и воспитание детей – это реализация природы человека. И, конечно, успешная реализация – это огромное счастье и огромная радость, которая, безусловно, наполняет жизнь человека и является важным смыслом этой жизни. Ценность семьи – она жизнеобразующая.

N.S. На ваш взгляд, изменился ли институт семьи сегодня, в XXI веке? Ценности, фундаментальные понятия молодого поколения? Какая сейчас тенденция?
– Если быть объективным, глобально ничего не происходит. Кажется, что сейчас что-то меняется, чего раньше не было. Но, если мы посмотрим на Древнюю Грецию и Древний Рим, то найдем много общего. Если взглянуть на цивилизацию, которая существовала за 1500 лет до Древней Греции, – Древний Египет – и посмотреть на их нравы, то мы поймем, что есть некая цикличность, которая все время ставит мир перед одними и теми же вопросами и находит примерно одни и те же ответы. Если мы сейчас говорим об институте семьи, то, безусловно, он подвергается жесточайшему испытанию. То есть, с одной стороны, есть традиции ислама, в основе которых классическая семья с двумя особенностями: где-то многоженство и в какой-то степени неравные права, неравный статус мужчины и женщины. Нельзя сказать, что там обязательно кто-то притеснен, потому что классический ислам распределяет роли в семье и отводит зону ответственности для мужчины и женщины, они не такие, как в христианстве, они другие. И мусульмане понимают это правильно, как положено, там нет никаких обид, даже в многоженстве. Но для христианского мира это не принято и кажется странным. С другой стороны, есть христианский мир, который делится на две части. Первая часть – это те страны, где сохранились христианские традиции: Латинская Америка, отдельные, очень небольшие части Европы, немного развитых стран, немного регионов в Африке – там, где есть понимание классической христианской семьи: жена, муж и дети. И есть второй этап – это постхристианский мир, в основном это развитые страны Европы, Америка, где институт семьи находится под мощнейшим давлением либерализма в самом широком смысле, то есть это придание легального статуса разным меньшинствам, в том числе и секс-меньшинствам. Они способствуют, по моему мнению, разрушению семьи, максимально извращая ее понимание. И это с невероятной скоростью легализуется и даже становится основным направлением в развитии семьи, что, конечно, является дикостью.

N.S. Необходимо сохранение традиций. Я знаю, что при синагоге в Жуковке, раввином которой вы являетесь, есть клуб знакомств для еврейской молодежи. Какая миссия у этого клуба?
– Этот клуб не является чем-то отличным от других клубов знакомств. Цели его такие же, как и везде, – это знакомство с целью женитьбы. Подчеркиваю – женитьбы молодых парней и девушек.

N.S. То есть он нацелен на сохранение чистых еврейских семей?
– Любая религия и вообще религиозная организация за правильную семью с точки зрения того, что не должно быть разврата и свободных отношений, поэтому, конечно, знакомство должно быть с целью брака. С точки зрения национальной принад
лежности парней и девушек, конечно, любые майнорити, то есть меньшинства национальные и религиозные, беспокоятся и заботятся, чтобы они не размывались, не ассимилировались. И евреи в том числе. Поэтому мы, конечно же, хотим, чтобы
еврейская традиция продолжалась, а она может продолжаться в семьях, которые придерживаются одного вероисповедания, а не национальности. И мы хотим, чтобы это было в рамках еврейской религии и еврейской традиции.




N.S. Вы также являетесь основателем Еврейского музея и центра толерантности. Расскажите, кто ваши посетители?
– Мы не фокусировались на конкретной аудитории и хотим, чтобы для каждой группы была своя зона. Например, для детей есть детский центр, для различных слоев молодежи есть разные точки притяжения в музее: начиная от основной экспозиции, включающей и интерактивные инсталляции, перформансы, и заканчивая временными экспозициями, где в основном представлено современное искусство. Есть интересные и качественные экспозиции для людей старшего возраста. Центр толерантности – это отдельный проект, который касается в основном детей и молодежи. Я бы не хотел говорить, что он преимущественно для молодых людей, но для них это особенно притягательно, потому что они любят современную подачу исторического материала.

N.S. С 2008 года вы являетесь еще и президентом Федерации еврейских общин России. Как удается совмещать работу с творчеством, духовностью и семьей?
– Во-первых, в каждой из организаций работает свой хороший коллектив, более того, мы стараемся, чтобы это был единый коллектив, который выполняет основной вал работы. Во-вторых, и я тоже не скучаю, у меня есть масса дел, которыми я занимаюсь в каждой из структур. И в‑третьих, эти организации не являются какими-то разными по смыслу и духу. Они дополняют друг друга и во многом пересекаются. Поэтому стараемся совмещать!



N.S. Вам присвоено звание почетного строителя города Москвы, к тому же вы принимали участие в строительстве многих станций метро. Сейчас душа не требует продолжения в этой сфере?
– Звание почетного строителя города Москвы я получил за строительство объектов еврейской общины, занимаюсь этим и по сей день. Что касается метро, мне очень нравилась эта работа. Она мне и сейчас интересна, но занят я в данный
момент другим.

N.S. На ваш взгляд, какое отношение у молодого поколения к религии? Осталась ли духовность или сейчас все «нарочито»?
– Ровно наоборот! У молодежи появляется интерес к духовности. Светская власть истребила многие традиционные ценности и религиозные обряды, и сегодняшняя молодежь, которая родилась вне этих традиций, как раз к ним тянется. В этих движениях мы видим большой интерес у массы молодых людей, поэтому в основном сегодня синагоги заполнены молодыми людьми. 

Молодой дизайнер Сабина Макатова – специальный гость Недели моды в Москве – рассказала нам об интересных тенденциях современной моды, звездных стилистах и своей новой коллекции. 

– Сабина, расскажи, когда началось твое увлечение модой?
– Я увлекалась этим еще в детстве. Я понимала, что хочу, чтобы моя профессия была связана с творчеством. Я, наверное, больше художник, чем модельер. Творец прекрасного, так сказать. (Улыбается.) Хотя становление как художника – это долгий процесс, иногда для этого нужна целая жизнь. Я закончила несколько художественных школ, МГУ дизайна и технологий, были многочисленные уроки композиции, которые нужны для работы с эскизами и т. д.
Мне кажется, если заниматься модой, то надо заниматься ею серьезно. Сейчас очень много появляется дизайнеров, которые сначала поют и танцуют. Но это не та профессия, к которой можно так легко прийти. Очень важно уметь рисовать эскизы. Если ты не сможешь выразить свою мысль на бумаге, то вряд ли конечный результат получится хорошим.

– А как же современные технологии, когда все можно отрисовать на компьютере?
– Да, это все есть, и я только за, чтобы заниматься 3D-графикой. Может быть, я человек очень консервативный, но я сама не люблю рисовать эскизы на компьютере. Хотя все мои сотрудники и помощники изучают 3D-графику, потому что мы должны показывать что-то интересное и новое. И я тоже начинаю это все осваивать.

– Расскажи о своей первой коллекции, какая она была?
– Первую коллекцию я сделала еще в университете на первом курсе. Уличный стиль – для молодежи. Я не считаю, что это было достаточно проработано, но интересные идеи и задумки были уже тогда. Следующая моя коллекция называлась «Дело в шляпе», она прошла на RFW (Russian Fashion Week) в рамках конкурса молодых дизайнеров, с ней я заняла второе место. Третья коллекция «Интервенция» на MFW уже собрала все возможные награды. Каждой следующей коллекцией я горжусь по- своему.

– На Неделе моды в Москве ты открывала финал конкурса молодых дизайнеров. Расскажи об этой коллекции.
– Каждый год наш университет устраивает конкурс молодых дизайнеров в рамках Недели моды в Москве. Чтобы на нее попасть, нужно пройти два больших отбора. Потом уже проходит конкурс, где отбирают 13–15 дизайнеров. Мы являемся специальными гостями этого мероприятия уже не первый год. Коллекция, которую я представила на осенней Неделе моды, называется «Мозаика». Ею я ужасно горжусь, потому что это не было похоже на то, что мы делали раньше. Первый раз использован такой материал, как бархат, мы расписывали граффити сумки и рубашки.
Фишка этого показа в том,  что мы первый раз выходили с коллекцией из нашего модного дома – SabinaMak. Привезли вещи из мастерской модного дома в Гостиный Двор, можно сказать, «горяченькими». (Улыбается.) Это очень приятно
осознавать!

– Это была очень смелая коллекция, молодежная и немного агрессивная.
– Да, мы всегда стараемся удивлять и делать какие-то битовые, интересные вещи. У нас были потрясающие музыканты Jukebox Trio. Живая музыка – это часть шоу. Ведь люди приходят посмотреть на шоу. Если модели пройдутся в тишине, вряд ли это кому-то будет дико интересно, а музыка дополняет. Только Карл Лагерфельд может позволить себе провести показ в тишине.

– Чем, по-твоему, отличаются европейские недели моды от московской?
– На европейскую Неделю моды люди приезжают работать, там байеры и журналисты, которые едут за событием. В Москве же это больше досуг. Еще за рубежом всегда показы проводятся в разных интересных локациях, в России такая практика только начинается, в основном это Манеж или Гостиный Двор. И только дизайнеры с именем могут себе позволить проводить показ в каких-то необычных местах.

– Ты знаешь свою аудиторию?
– Да, но с каждым годом она меняется. У нас не масштабное производство, мы делаем вещи в единичном экземпляре. Что, на мой взгляд, важно для уверенных в себе, состоявшихся мужчин и женщин. Новая коллекция «Мозаика» рассчитана
на молодежную аудиторию, она даже демократичнее по цене. Хотя у меня нет низких цен, по-тому что каждая вещь – это труд большого количества людей, это эксклюзив и дорогие ткани. Кстати, для меня молодежь – это диапазон от 16 до 50 лет! (Смеется.) Мне кажется, в любом возрасте, если человек любит себя и следит за собой, он выглядит молодо. Даже если взять наших артистов – например, Лайма Вайкуле вполне может прийти к нам и подобрать что-то по вкусу.

– Что происходит с модой на звездном уровне?
– На Западе над образом звезд, которые выходят на красную дорожку, работают много профессионалов в области моды. Там стилисты ходят на показы для того, чтобы найти что-то подходящее их звездным клиентам. Это огромная индустрия. У нас же пока эта культура отсутствует. Некоторые звезды могут прийти на премию в платье от H&M. Нужно все-таки относиться с трепетом к своим выходам, ведь на тебя смотрят люди. Зато у нас популярны блогеры, которые не знают индустрию изнутри. За созданием одной вещи стоит огромный труд нескольких человек. Поэтому, прежде чем что-то ругать, нужно понять, как эта вещь сделана.

– Как ты подходишь к выбору моделей?
– Для меня важно, чтобы это был определенный образ. Сейчас появилась мода на искусственную красоту, на куколок. Это абсолютно не мое. Модели должны быть интересные, с изюминкой. Это должны быть острые образы, они должны меняться. Мне нравятся крупные черты лица, носы с горбинками. Женщина должна быть такой, чтобы не хотелось отрывать взгляда. Я бы сказала, что все мои модели – это личности со своим характером. 

– В твоем модном доме много предметов интерьера сделано собственными руками. Расскажи о самых интересных элементах декора.
– Да, моя фишка – это картины в профиль, собственно, эти профили можно увидеть на бокалах, сервизах, тканях. У нас есть художник Иван Ковалевский, который оформляет для модного дома элементы интерьера. К нам иногда приходят клиенты и хотят заказать у нашего художника пейзаж. Я говорю, что, наверное, он не сделает вам пейзаж или это должны быть какие-то большие деньги, чтобы он сделал картину на заказ. У Вани есть свой почерк, свой стиль. Мы очень любим уличное искусство и часто оформляем стены по своим эскизам.

– Как ты обычно вдохновляешься?
– Я очень люблю старую Европу. Прага – мой любимый город, мне нравится там атмосфера. Там все дышит историей, это один из самых красивых городов! Еще я люблю Вену. Но в Праге я была пять раз и знаю там каждый переулочек, это восторг! Помню, каждый раз, когда я там оказывалась, я загадывала желание на Карловом мосту. И могу сказать, что половина из них сбылись! Мне очень часто для вдохновения нужно побыть одной. Я обожаю Питер, Петергоф. Но в первую очередь, конечно, обожаю Москву. Даже от пробок иногда получаю удовольствие.

– Какой ты видишь моду через несколько лет? Она уйдет в сторону воспоминаний ХХ века или будет создаваться что-то ультрасовременное?
– Я думаю, это будет одежда из инновационных материалов, которые не горят, не промокают. Сейчас уже появилась одежда-трансформер. Такими разработками занимаются немцы. Несколько лет назад я участвовала в немецком конкурсе, и нам присылали инновационный материал, с которым было очень здорово работать. Это переработанный материал, а значит, безотходное производство. Задача была в том, чтобы сделать любой аксессуар, обувь или сумку, при этом должен был использоваться безотходный материал. Я делала сумку-трансформер и получила в этом конкурсе первое место, приятное воспоминание! Еще меня тогда очень удивило, что они выплатили деньги за эскиз, что в России не очень распространено. На тот момент это казалось фантастическими деньгами. Когда пришли деньги, я подумала, что мне стипендию выплатили за сто лет вперед! (Смеется.) Я думаю, вряд ли придумают новые формы. Потому что, когда мы говорим о моде, она ведь всегда возвращается. Переворот в мире моды был сделан еще Коко Шанель: вывести женщин из кринолина в короткий брючный костюм – это было переворотом. Сейчас нет ограничений в моде, поэтому тяжело придумать что-то новое. Я не жила в СССР, но, глядя на произведения искусства того времени, приходишь в восторг. Тот же спектакль «Фигаро» с Мироновым в главной роли, с прекрасными костюмами Зайцева. Тогда был дефицит, но люди изворачивались и придумывали что-то интересное.
В такие моменты происходят самые интересные изменения в искусстве.

– И последний вопрос, который всегда волнует наших читателей: что будет в моде весной?
– Во-первых, в тренде будет металлизированная ткань, во-вторых – струящийся бархат. Из аксессуаров – воротники и манжеты, на них сейчас будет основной акцент. Сочетание несочетаемых материалов, таких как шифон и джинса, тонких и формоустойчивых тканей. Также будут очень актуальны элементы стрит-арта в вечерних нарядах. Это все есть в нашей весенней коллекции!

Яркая представительница русской фортепианной школы, выпускница Московской государственной консерватории им. Чайковского и аспирантской стажировки Брюссельской консерватории, продюсер и просто потрясающе красивая женщина – о концерте, посвященном юбилею великого Эмиля Гилельса, который состоится 12 декабря в Консерватории, и о пока не сбывшейся мечте. 

 

– Бася, почему среди множества поводов сделать совместный концерт с Александром Гиндиным и Борисом Блохом ты выбрала именно юбилей Гилельса?
– Я выросла в советское время в Москве, когда, по сути, главными моими ориентирами в профессии были два пианиста, которых я могла послушать «вживую» в концертном зале: Рихтер и Гилельс. Это два великих музыканта, и я преклоняюсь перед обоими. В прошлом году справляли столетие Рихтера, в этом – Гилельса. К тому же, делая программу к такому концерту, я практически не ограничена в выборе произведений. Гилельс исполнял почти весь фортепианный репертуар, и поэтому любое взятое нами произведение будет в память о нем.



– Но, если честно, непонятен выбор даты. День рождения Эмиля Гилельса 19 октября, концерт 12 декабря. Почему?
– Мы хотели сделать именно заключительный концерт к юбилею Эмиля Георгиевича. Это завершающий аккорд – красивая точка в череде концертов, которые разные исполнители устраивали на самых разных площадках в течение всего года.
– Концертный зал Московской консерватории – тоже выбор не спонтанный…
– Большой зал консерватории до сих пор является самым престижным залом для музыкантов не только России, но и всего мира. Этот зал до краев наполнен духом музыки как искусства. Именно в этом зале я неоднократно слышала игру Эмиля Гилельса. Для любого пианиста играть в Большом зале Московской консерватории – большая честь и большая ответственность.

– 1700 мест в зале, и все же для кого будут играть пианисты?
Ведь настрой на публику очень важен. – Я буду рада любой аудитории. А если придут те слушатели, которые когда-то ходили на концерты Гилельса, – буду счастлива. Хочется показать, что мы чтим и продолжаем традиции российской (советской) исполнительской школы.
– Знаю, что на концерте будет присутствовать внук Эмиля Гилельса и даже выступит со вступительным и заключительным словом.
– Я сочла очень важным попросить Кирилла сказать несколько слов на нашем концерте. Кирилл очень трепетно относится ко всему, что связано с его дедом, знает много таких фактов, которые широкая общественность не знает. Я рада, что он согласился поучаствовать в этом важном для нас концерте.

– Ты подчеркиваешь, что все вы – и Гиндин, и Блох, и ты сама – представители советской школы пианистов. Это так важно сейчас?
– Это как раз тот момент, когда возраст играет нам на руку. Я считаю советскую фортепианную школу лучшей школой в мире. В консерватории преподавала целая плеяда выдающихся педагогов-пианистов: Игумнов, Гольденвейзер, Оборин, Нейгауз, Вирсаладзе, Башкиров, Наумов, Горностаева, Воскресенский, Крайнев – список огромен. Что я люблю в советском исполнительстве – философию, идею, глубину мысли и трактовки, люблю невероятное умение красиво звучать и работать со звуком, люблю соблюдение традиций и стиля и в то же время определенную свободу. Мне посчастливилось учиться у двух педагогов – Евгения Могилевского и Элисо Вирсаладзе. Трудно себе представить, как много я знаю и умею только благодаря им. Прошло много времени с тех пор, а я помню все, о чем мне говорили на уроках. Часто во время занятий анализирую – что бы сейчас посоветовала Элисо Константиновна, как бы она это сыграла. Также часто слушаю записи советских пианистов и многому учусь и у них. Да, я считаю традиции советской школы очень важными. 


– Как подбирали репертуар для выступления?
– В моем случае история очень интересная. Я выбрала концерт № 2 Камиля Сен-Санса. Многие знают, что я горячая поклонница Григория Соколова. История, которая произошла с ним и с Эмилем Гилельсом на конкурсе Чайковского в 1966 году, повлияла на мой выбор произведения. Эмиль Григорьевич был председателем жюри того конкурса. Соколов и Миша Дихтер из Америки прошли в финал и оба претендовали на первое место. На Гилельса давила общественность – Соколова считали недостойным кандидатом на первую премию, голосовали за Дихтера, писали ужасные письма с обвинениями Гилельса в предвзятости и даже плевали в него во время его выхода из Большого зала после голосования. Несмотря на все это, Гилельс, понимая уже тогда всю степень таланта Соколова, присудил ему первую премию. Такой поступок вызывает у меня великое уважение.

А что же играл Соколов в финале конкурса?
Да, концерт Сен-Санса № 2. Саша выбрал концерт Грига, а Борис – концерт Бетховена, который Гилельс очень часто исполнял. В заключение мы решили исполнить тройной концерт Моцарта – как бы произведение-торжество фортепиано как инструмента. Ну, и, конечно, это прекрасная музыка, это ведь Моцарт!

– Прости за, возможно, нескромный вопрос, но у тебя вообще весьма насыщенная концертная жизнь, к тому же ты выступаешь как продюсер – как успеваешь?
– Честно? Не знаю, как успеваю. Наверное, мне помогает мое горячее желание созидать. Все, что я делаю, я делаю во имя создания чего-то важного в искусстве, интеллектуального, интересного любой аудитории, ищу новые форматы, но в то же
время придерживаюсь классической линии.

– Благодаря чему сохраняешь равновесие?
– Равновесие зависит от того, насколько мои близкие счастливы, успешны и, главное, здоровы. Больше всего на свете я боюсь того, что с чем-то не смогу справиться, чего-то, что исправить не в моих силах. Поэтому я стараюсь совершать как можно больше хороших и правильных поступков, чтобы там, наверху, мне помогали и не наказывали.

– Нет желания пригласить на совместный концерт в будущем Григория Соколова?
Возможно, не в Москве сделать такой концерт...

– Вы себе не представляете, сколько у меня желаний! Но то, о чем вы спросили, – не желание.
Пока это недостижимая мечта, которая вряд ли осуществится, просто потому, что такая мечта требует возможностей, которых на сегодня у меня нет. Может быть, я покажусь прагматичной, но я стараюсь мечтать о вещах, которые все-таки хоть как-то приближаются к реальности.
Хотя я упорная: если задумаю что-то и поставлю цель – все сделаю для того, чтобы это получилось. Так что never say never.

– Елена Викторовна, руководя несколько лет таким сложным, архаичным «монстром», как Всероссийский музей декоративно-прикладного искусства, вы решились выполнить довольно непростую и опасную задачу: с одной стороны, сохранить музейные ценности, а с другой – повернуть эту в хорошем смысле слова громадину к людям, сделать музейный проект интересным широкой аудитории. Насколько мне известно, процесс движется…
– Во-первых, нужно, конечно, понимать, что музей – это прежде всего депозитарий, хранилище. То есть в музее имеется субъект – это как раз самое главное, это коллекция, которую музей призван хранить и преумножать. Тут нельзя себе позволять никаких фантазий и экспериментов. Отсюда тянется такая застывшая внутренняя музейная форма, требующая дисциплины, ответственности, иногда даже жестокости. А дальше начинается то, что видит посетитель, когда приходит в современный музей. Музей начинает себя проявлять как объект. То есть директор, грубо говоря, должен соединить субъект и объект в одно целое с максимально высоким КПД.

– Вы занимаетесь этим симбиозом уже почти пять лет, и вполне успешно. Что остается за кадром? Подозреваю, что этот процесс – невероятно сложная, ювелирная работа.

– Конечно, работа непростая, но весь секрет в том, что нужно любить то, чем занимаешься. Есть общемировая тенденция – музеи сейчас привлекают к себе повышенное внимание. Это уже в какой-то мере требования современности, в какой-то мере
мода, но возможности у музеев действительно становятся колоссальными. И чувствовать себя частью этого процесса, развиваться и работать над этим в России здорово.
Конечно, есть некоторые моменты, я бы назвала их «борьба единства противоположностей», но это нормальный процесс.
То есть, условно говоря, еще четыре года назад было не окончательно ясно, что музей без Wi-Fi – это не музей!

– Я глубоко убеждена, что во главе такого сложного и тонкого организма, как музей, должен стоять человек, получивший определенное эстетическое воспитание, обладающий вкусом и соответствующим опытом. Расскажите, как формировались ваши взгляды в этой области?
– Вы знаете, мне действительно в какой-то степени повезло. Так сложилось, что я с детства постоянно открываю для себя новые страны, людей, какие-то места и события. Мои родители по долгу службы часто путешествовали, и в нашем доме всегда было много разных интересных людей, часто иностранцев. Сама же я впервые оказалась за границей где-то в 1989 году, и это почему-то была Болгария. Меня тогда особенно там ничего не впечатлило, но вот эта их способность сервировать
стол, как они все подают красиво, ложечки специальные, вилочки десертные, прикосновение к новой эстетике на меня как  на человека из СССР произвело неизгладимое впечатление! Я закончила Институт легкой промышленности по специальности «технолог – конструктор легкой текстильной промышленности», после этого работала по специальности в небезызвестном доме моделей. И знаете, я помимо технических навыков вынесла из вуза понимание того, что я безумно люблю художников! Сама получаю огромное удовольствие от наблюдения за тем, как рождается художественный замысел, от его понимания и последующего воплощения. 
Вообще, художника с технической точки зрения можно просто возненавидеть за его фантазии… потому как реализовать это бывает очень непросто. Но я смотрю на это совершенно с другой точки зрения. Мне нравится видеть, как рождается художественная идея, это меня увлекает само по себе. Можно сказать, я люблю работать на художественные идеи и воплощать их в реальность. Это устойчивое чувство, появившееся в самом начале моей работы, не оставляет меня до сих пор.

– Откуда у вас такое глобальное и точное понимание, в каком направлении нужно двигаться? Как вам удается анализировать и понимать, что правильно, а что нет? Это личный опыт, зарубежные примеры похожих трансформаций или что-то
еще?
– Так сложилось, что мы с мужем в 1992 году уехали в Англию, в Лондон. Муж – работать, а я – заниматься детьми. К тому времени я нормально знала язык и на бытовом уровне чувствовала себя достаточно комфортно. Получилось так, что именно
благодаря детям и необходимости их развивать я стала посещать огромное количество всевозможных выставок, музеев и разнообразных культурных мероприятий. Появились возможности ездить в другие европейские столицы и все впитывать в себя, стал накапливаться опыт. То есть, выполняя мамины обязанности, мне удалось и на себя поработать. Я могу сказать, что увидела все, что можно было в этой сфере хорошего с точки зрения потребителя.
Если говорить о мировых тенденциях, то абсолютно все основные музеи декоративно-прикладного искусства в странах Северной Европы развивались относительно одновременно. Это и становление Музея Виктории и Альберта, и Пражского музея, и Парижского музея, и всех остальных. Декоративно-прикладное искусство само по себе во многом формирует менталитет, даже национальные идеи, и отчасти воспитывает патриотические чувства, не побоюсь этого слова. И у нас в России в это время процесс шел тоже достаточно мощно, и меценаты и коллекционеры этому способствовали. Конечно, нужно было много посмотреть и изучить, чтобы понять некоторые важные вещи. В тот момент у меня не было совершенно никаких амбиций
и мыслей, что всем этим можно как-то еще руководить…

– То есть вместо того, чтобы ходить по магазинам и отчаянно шопиться, вы бегали по музеям?
– Ну, это не я одна делала… магазины мы не обходили своим вниманием, конечно, тоже. Кстати, и эти европейские универмаги, и магазины в том числе участвовали в формировании моего понимания, как хорошо, а как плохо. Лондонские магазины в этом смысле тоже штука хорошая. Эти несколько лет, что я прожила за границей, дали хороший толчок, даже определенное видение. Возможность сравнить, примерить, применить и реализовать. То есть получается, что декоративно-прикладное искусство, если присмотреться, есть везде. Начиная от ювелирки и заканчивая машинами.

– Вернувшись в Москву, вы как то применили по горячим следам этот накопленный опыт?
– Да, у меня был еще один интересный этап по возвращении в Москву. К тому времени, уже не усидев дома, я стала участвовать в разных организационных процессах – например, фонды, занимающиеся молодыми художниками, – и этого было опять же недостаточно. Потом этот заряд и понимание того, как хорошо можно сделать, подвигли меня создать галерею русского художественного стекла. По интересному стечению обстоятельств мы даже работали с теми же художниками, которые представлены у нас в нынешнем музее.  Это работы где-то 1970-х, 1980-х годов – самый расцвет формы взаимодействия государства с художниками. Таких мастеров буквально единицы, человек 20–25 всего, то есть это настолько узкий круг ремесленников, что, конечно, было интересно вдвойне, ведь этому мастерству не учат, например, в той же Строгановке.
В течение десяти лет мы делали выставки таких художников. И персональные, и сборные, и тематические. – Это, наверное, было весьма непросто, учитывая реалии 1990-х.

– Дело в том, что арт-рынка на рубеже 2000 года в принципе не было, он и сейчас не сформировался до конца, но тогда было совершенно непонятно, кому это, кроме нас, нужно. Смешно даже было, что сами художники, с которыми мы много общались, ездили по мастерским, заводам, недоумевали по поводу нашего энтузиазма. Практически все заводы – в Никольске, Вышнем Волочке, «Красный Май» тот же – были закрыты, и художники не могли ничего толком сделать и вообще сильно сомневались в каких-либо для себя перспективах. Но при этом с радостью выставляли свои работы у нас в невообразимо красивой, воздушной галерее. И вещи там, конечно, начинали жить совершенно другой жизнью. Для меня это было сплошное удовольствие – наблюдать, как появляется и воплощается художественный замысел, работать с очень сильными авторами. Такими, например, как Любовь Савельева, которая была в 1986 году признана Музеем Карнеги лучшим художником года, представляете?

– А сейчас эта галерея существует? И у вас, наверное, есть очень интересная коллекция?
– Галереи больше не существует, проект оказался конечным по причине совершенного отсутствия преемственности и новых мастеров. Но завершение галерейного проекта как раз совпало с тем, что меня пригласили работать в Музей декоративно-
прикладного искусства. Что касается коллекции, то, конечно, за десять лет было собрано немало.
Это в основном вещи из стекла, фарфора. Причем нужно понимать, что в фарфоре подобная мелкая пластика, скульптура, композиции встречаются гораздо чаще, чем в стекле. Эти работы совершенно не уступают таким производителям, как, скажем, Lalique. Интересно, что и сейчас мы работаем со многими мэтрами этого узкого направления. Например, недавно у нас прошла выставка Андрея Молчановского. Он как художник по металлу пришел к оптическому стеклу и соединил
его с металлом. Очень эффектно получилось, очень интересно.

– Скажите, а вы в чем-то ориентируетесь на европейские музеи? Я знаю, что вам близка структура Музея Виктории и Альберта в Лондоне.
– Да, но это не единственный музей, на опыт которого мы ориентируемся. Есть прекрасный Пражский музей, Венский, мне очень нравится, как проводит свою программу Музей декоративно-прикладного искусства в Париже. Со многими музеями мы уже работаем, они наши партнеры и друзья. Это Музей кружева и моды в Кале. Или Музей печати на ткани в Мелеузе в Швейцарии. Мы, кстати, там были с нашей выставкой «Ситцевая Россия», этот проект мы сделали совместно с Борисом Мессерером. Французский музей имеет в основе своей коллекции ткани и текстиль, это очень похоже на нас, и они развивались по тем же принципам. Сначала флористический орнамент, украшения декоративные, потом ткани и платки с принтами (набойками в русской версии), посвященные событиям государственной важности, датам, портреты глав государств, как и у нас.

Вообще, выяснилось, что декоративно-прикладное искусство тема достаточно емкая и обширная, интересная с разных точек зрения. Если говорить серьезно, приближаясь к пространству русского стиля, уже есть определенные смелые решения, которые говорят о дизайне и моде. К этому можно по-разному относиться. Ну, например, то, что сделал Симачев, перенеся этот русский акцент в виде хохломы на все виды декора, текстиль и т. д., – это очень здорово, и кто бы что ни говорил,
мода и дизайн – то, что сейчас всем интересно, всех это тревожит. Мы работаем с модельерами тоже. Делаем с ними проекты и дружим.

– А можете имена назвать и какие проекты с дизайнерами делаете?
– Например, Ольга Бек, Алена Ахмадуллина, дизайнеры, занимающиеся кружевами, «Соль Студия». С ними мы сотрудничаем в творческом союзе, разрабатываем музейные сувениры. То есть все эти кооперации – это те ступени, которые уже давно
прошли известные всем европейские музеи.
Люди идут на программы, которые мы предлагаем. Например, квесты на территории музея очень популярны. У нас же тут есть призрак графа Остермана, который просто спал и видел, когда наконец будет востребована мистика… и здание музея
к этому располагает…

– Какие основные планы на ближайший год?
– Развернуть такую постоянную экспозицию, как история русского стиля, в той части музея, которая сейчас реконструируется. Достать наконец уникальнейшие и интереснейшие образцы из запасников и показать их людям, а это, на минуточку, порядка 260 тыс. предметов. Конечно, мы явим на свет не все эти вещи, но прекраснейшую коллекцию русского стиля – точно.
То есть первая основная часть наших планов – это русский стиль, предметы, история возникновения интереса как в России, так и в европейских странах. Мы это все покажем в постоянной экспозиции. И второй момент – пространство русского стиля. Как раз это все планируется осуществить в новом корпусе, который в данный момент реставрируется. Это уже не о коллекции, это о преемственности, о традициях, о трансформации, о художественных идеях современных авторов и о новых формах.


– Вы также активно развиваете коллаборации в сфере современного искусства?
– Да, нам хватает смелости делать не совсем традиционные проекты с известными современными художниками и даже иногда коррелировать современное и традиционное искусство. То есть мы иногда позволяем себе немного больше, чем может
разрешить внутренняя музейная цензура. Но эти эксперименты, как показывает мировая практика, вызывают огромный общественный резонанс, и, конечно, мы планируем и дальше развивать это направление.
То есть мы хотим создать все условия, чтобы люди могли провести в музее весь день, полдня, и на это, я думаю, мы сами сможем зарабатывать средства. Для этого же нужно создать инфраструктуру: кафе, современную библиотеку, в летнее время
обязательно хотим задействовать наш замечательный зеленый двор. На данный момент мы сотрудничаем со многими организациями, галереями, итальянским институтом культуры, профессиональными кураторами.
Ведь можно прийти в музей не только для того, чтобы осматривать экспозицию. Можно просто наслаждаться этим пространством, этим воздухом, просто проводить время, обедать, заниматься с детьми, напитываясь атмосферой.

– А как напитываетесь вы? Как вы отдыхаете и как вообще проводите свободное время, которого у вас, наверное, немного?
– Очень люблю путешествовать с семьей. Из европейских стран душа лежит к Испании. Из-за буйства красок, из-за гастрономии, из-за климата и менталитета. За несколько лет мы уже выучили язык, хотя у мужа испанский был первым языком в институте, и стараемся как можно чаще там оказываться. У нас есть летний дом в Коста-Браве. И водные виды досуга, такие, например, как локальные путешествия на лодках, незаменимы. Испания вообще очень вдохновенная страна, там и зимой неплохо. Можно поездить на машине через океанскую часть, через Бильбао, там места тоже весьма любопытные. Конечно, если есть время, могу побродить по блошиным рынкам, но это влечение у меня не перешло в разряд обязательных, когда-то я, наверное, этим перенасытилась. 

Сейчас же, если такая приятная возможность украсить быт и провести время выпадает, и я, и муж получаем от этого колоссальное удовольствие. Но, увы, нас не поддерживают дети. Они эту тему вообще не воспринимают. У них прекрасно развитый вкус, но это им неинтересно.

– А в России как отдыхаете?

– Очень люблю принимать гостей, придумывать какие-то тематические вечера – например, узбекской кухни. Или, скажем, съездили мы в Татарстан, и оттуда я привезла книжку с рецептами. Но это не то чтобы я прямо вот стою и сама все готовлю. У меня есть на кого опереться в этом смысле, но я при этом тоже в процессе участвую в качестве хозяйки дома. У нас вообще достаточно открытый дом, правда, все что-то в последнее время сильно заняты. Там, где мы за городом отдыхаем, это Дмитровское шоссе, – всегда еда, огонь, приро да, обязательно вино. Вина очень люблю и в них разбираюсь. Это скорее спокойные, невысокие, белые или красные в зависимости от ситуации. Я не ценитель высоких вин. Отдаю должное и очень люблю Италию, мне всегда интересен Новый Свет, американские и новозеландские, чилийские вина.
К шампанскому у нас в семье вообще отдельное отношение. С некоторых пор это даже стало необходимостью в нашей семье – понимать и разбираться в шампанских винах, понимать качество, вкус и цвет у напитка, отличать запах, полноту тела, старые ноты, отличать нюансы и т. д. Какое количество малых домов во Франции, например, и какие они классные, и на что нужно ориентироваться.

– Предпочитаете испанский шопинг или все же делаете это в других странах?
– В Испании вообще полно разных соблазнов. И с дизайном, и с дизайнерами у них все очень хорошо. Конечно, прекрасна Balenciaga, я всегда тяготела к некоторым чистым и при этом сложным формам, например Comme des Garcons Marni, люблю
английских Liberty, могу купить вместе с дочерью что-то и в Zara. Действительно ношу и охотно покупаю российских дизайнеров: Татьяну Котегову, Алену Ахмадуллину. Люблю сложные формообразующие ткани. Вот эта тема – «костюм как архитектура» – меня тоже очень привлекает. Это мое.

– Как планируете проводить предстоящие новогодние праздники?
– Мы, скорее всего, будем в России, в Подмосковье, и не факт, что у себя дома. Может быть, мы как раз возьмем специально для таких случаев привезенный из Испании хамон и отправимся в гости. На столе вообще много всего обычно. На второй день мы очень любим такие смачные супы, сборную солянку, харчо, мясо, плов. Такая конкретная и достаточно простая, но вкусная еда. Вот и весь рецепт.

– А вы верующий человек вообще?
– Я с почтением отношусь к вере и в эту сторону смотрю со вниманием и пониманием, но я скорее невоцерковленный человек. Я еще в детстве получила своеобразную прививку, когда жила несколько лет с родителями в Дели, училась в русской школе. Такой опыт мне во многом дал совершенно другое понимание и видение окружающего мира, и сейчас я люблю туда возвращаться. Там, в Индии, вообще очень много эстетики и философии. Я очень положительно отношусь к этой стране, у меня там есть свои места. Конечно, это и Ананда, это Ришикеш, и я очень люблю Дели – это сильнейшие детские воспоминания и такая подкорковая история. Довольно много изучала мифологию и философию. Принципы этой страны, на мой взгляд, совершенно улетные.

– Елена Викторовна, вы сейчас окончательно перевернули во мне укоренившийся образ музейного сотрудника российского музея. Удивительная вещь произошла – приезжала я на Делегатскую улицу, а уезжать буду точно с Божедомского переулка. И за это вам огромное спасибо.

– И вам спасибо, приходите на кофе как-нибудь… – сказала моя собеседница и тихо материализовалась в Министерстве культуры на важном совещании…

Российский спортсмен и актер Олег Прудиус рассказал в интервью журналу n-Style MAN о голливудском опыте, съемочном процессе в американских кинокомпаниях и дальнейших профессиональных планах.

– Олег, вы начинали карьеру как спортсмен-рестлер и снимались в спортивном реалити-шоу. Расскажите, как вы попали в киноиндустрию?

– После моей победы в открытом чемпионате Америки по борьбе самбо в тяжелом весе меня пригласила на собеседование крупнейшая федерация рестлинга – World Wrestling Entertainment (WWE). Я заключил с ними контракт, и меня отправили на тренировочную базу в штат Атланта. Через полтора года тренировок я дебютировал на централь ном телевидении, где боролся под камерами пять лет и стал чемпионом мира. Там же я познакомился с Рокки Джонсоном, на тот момент он уже был легендой в борьбе и известным голливудским актером. Он же своим личным примером вдохновил меня попробовать себя в киноиндустрии. В WWE борцы должны обладать актерским мастерством и быть в хорошей физической форме.
Я думаю, что популярность этой спортивной компании во всем мире и личная узнаваемость помогли мне перейти в киноиндустрию.



– В своей карьере вы сделали выбор в пользу кино или спорт для вас и сейчас является основной деятельностью?
– Спорт является частью моей жизни. Были предложения попробовать себя в MMA (смешанные боевые искусства. – Прим. ред.) от известных спортивных компаний после моего ухода из WWE. Борьба самбо – лишь одна из дисциплин единоборств, которыми я владею. Я также занимаюсь джиу-джитсу в школе Valente Brothers, но для показательного боя требуется большая самоотдача и концентрация. Тем более травмы, полученные от борьбы и американского футбола, иногда о себе напоминают. И если я решусь на этот шаг, то сделаю это в рамках реалити-шоу, чтобы показать, через что проходят бойцы во время подготовки и на какие жертвы идут ради достижения цели. У меня есть планы сделать такой реалити-проект, возможно, в будущем сможем его осуществить. Но пока основной упор делаю на кино, травмы сейчас точно не нужны.

– Недавно вы снялись в фильме «Джон Уик 2» с Киану Ривзом и в легендарном «Форсаже 8». Как удалось пройти кастинг? Какие проекты планируете в будущем?
– По окончании моего контракта я получил аккредитацию как актер и каскадер в известной голливудской компании 87Eleven Action Design, которая участвовала в создании таких фильмов, как «Джон Уик», «Форсаж 4», «Капитан Америка», «Мстители» и т. д. Благодаря этому опыту я прошел кастинг и получил роли в «Джон Уик 2» и «Форсаже 8». Наверное, мне помогли навыки по самбо, исполнение тяжелых бросков и актерское мастерство. 
Из новых проектов это совместный китайско-американский боевик, съемки которого проходили в Китае этим летом. Это один из самых больших совместных проектов на азиатском рынке. Название этой картины – Wolf Warrior, и выйдет она на экраны летом 2017 года. Эта же компания из Голливуда будет снимать новых «Мстителей» и «Капитана Америку», а попасть в Marvel – это моя мечта. При удачном раскладе, если мне повезет и я пройду кастинг, буду работать с ними. (Улыбается.)

– Расскажите, как проходили съемки? Сложно ли было сниматься с голливудскими звездами первой величины?
– С Рокком у меня сложились хорошие отношения еще с WWE. Работать с ним в фильме «Форсаж 8» было мечтой, потому что он профессионал своего дела, поэтому и является самым высокооплачиваемым актером Голливуда. Создается впечатление, что он не спит и постоянно тренируется. Сниматься за месяц в двух фильмах очень непросто. На экране и в жизни он всегда меня мотивирует. То же самое скажу и о Киану Ривзе, который в фильме «Джон Уик 2» находился на съемочной площадке по 16 часов.
Перед съемками он прохо дил специальное обучение с военными специалистами по стрелковой подготовке и рукопашному бою, и все трюки он делал в основном без дублера. Он работал на износ, но всегда был в хорошем расположении духа и готов был помочь и поделиться опытом.

– А в России сейчас бываете? Какие проекты вам интересны здесь?

– В России бываю очень часто. Недавно принимал участие в Петербургском международном экономическом форуме в сессии «Индустрия кино и передовые технологии». Меня пригласили, потому что в 2013 году я был одним из основателей компа
нии Quasar Entertainment, где занимаю сейчас должность вице-президента. Компания занимается полным циклом кинопроизводства и сотрудничает с такими грандами киноиндустрии, как Universal, Paramount, Lionsgate, HBO, Fox.


– Какие у вас дальнейшие профессиональные планы?
– Однозначно хочу состояться как актер! Также интересно поучаствовать в хорошей франчайзинг-истории и перенести опыт и связи в проекты своей компании. И радовать своих фанатов новыми достижениями. (Улыбается.) Планов много, а времени мало!

Выключи свет - включи сознание: звездный фотопроект в поддержку акции «Час Земли»

К масштабной международной экологической акции «Час Земли» под эгидой WWF присоединились звезды кино, телевидения и шоу-бизнеса. В преддверии события, призывающего выключить свет на один час, Тутта Ларсен, Тимур Родригез, Дмитрий Дюжев, Manizha, Юлия Барановская, Лера Туманова, Антон Колесников, Дарья Антонюк и Семен Трескунов приняли участие в эмоциональном и ярком фотопроекте, организованном при поддержке Urban Group. В его основу легла идея рационального потребления природных ресурсов планеты. Последовать примеру знаменитостей и обратить внимание на вопросы бережного отношения к окружающей среде может каждый. Для этого достаточно выложить фотографию, сделанную в темноте, с хэштегами #выключисвет #включисознание #часземли. В этом году событие состоится в субботу 25 марта с 20.30-21.30.

Фото: Филипп Сахаров

Видео: Бухаров Дмитрий, Иван Грозный

 

15 марта 2017 года проект FashionTime Designers, созданный при поддержке первого российского портала о моде и стиле жизни FashionTime.ru, в очередной раз представил коллекции талантливых дизайнеров в Манеже в рамках Mercedes-Benz Fashion Week Russia. В сезоне осень-зима 2017/18 на главный подиум Москвы вышли модели четырех брендов.

Открыл показ российский бренд La Trevi с коллекцией Big in Japan. Стилизованные под пижамы костюмы и кимоно с ярко выраженным этническим характером, женственные платья глубокого темно-синего цвета, а также классические пальто длиной до икры были украшены вышивкой в виде летящих журавлей и цветов с белыми лепестками. Также в линейке бренда представлены оригинальные и практичные пуховики с поясом и меховой отделкой и роскошные кашемировые пальто нежного персикового оттенка. Главными цветами коллекции стали упомянутые синий и пудровый, небесно-голубой и ярко-красный.

Вторыми на подиум Mercedes-Benz Fashion Week Russia вышли модели питерского дизайнера Ольги Герасименко, представляющей бренд Dress by Olya Gerasimenko. Ее капсульная коллекция выдержана в женственных, нежнейших пастельных тонах – бежево-розовом, салатовом и голубом. В сочетании с летящими, качественными материалами и необычным декором в виде объемных цветов и басок выбранные для коллекции оттенки придавали платьям и костюмам еще больше легкости и романтичности. 

Приняла в показе FashionTime Designers и узбекский дизайнер Мадина Алиева-Ризамухамедова со своим брендом Family Hope. Она продемонстрировала новый взгляд на привычные кэжуальные образы со смелым спортивным характером. В капсульной коллекции встречались и этнические мотивы в виде вышивки золотом по ярким бархатным тканям, и сочетание денима с алым и розовым подкладом, и декор в виде принтов и мерцающих камней. Особое внимание гостей показа привлекли стильные стеганые пуховики цвета металлик.

Закрыл показ детский бренд Alisia Fiori, представивший коллекцию для маленьких модниц. Не заметить, с какой любовью были созданы дизайнером Ириной Шаровой все без исключения платья для девочек, было невозможно. Идеально скроенные из самых качественных материалов, дополненные манжетами, манишками, жабо и воротничками, платья Alisia Fiori  подойдут для самых взыскательных любительниц наряжаться. Дополнили коллекцию пальто  с выраженной линией талии и  двумя радами пуговиц на манер бушлатов.

 

Александр Кибовский – Министр Правительства Москвы, руководитель Департамента культуры города Москвы присутствовал на открытии Недели моды.

Детский мир. Осень-зима/2017-2018 открыл Неделю моды коллекцией «Рожденный быть рок-звездой». Показ сопровождало выступление юного коллектива Toucan Die. Дерзкая и яркая одежда рок-музыкантов созвучна с бунтарским духом детства. Дизайнеры максимально использовали эстетику глэма, панка, хард-рока и кэжуал, характерную для современных инди-групп. Блестящие юбки и кроссовки, розовые пачки, головные повязки, лосины, джинсовые куртки с нашивками, монохромные футболки с принтами, черные кожаные косухи и бомберы с закатанными рукавами – из этого конструктора легко собрать множество смелых образов.

Вечерние костюмы для детей и подростков представил дизайнерский дуэт KIBOSVSKAYA&PABLOSKY. На подиум вышли принцы в костюмах-тройках из плотного шелка и принцессы в фатиновых бальных платьях. Восточные мотивы в нарядах переплелись с европейскими, перья и стразы – с кружевом и воланами. Пурпурный и сливовый уравновесили небесный, бирюзовый и фиалковый. Темно-синие сюртуки дополнили золотые бабочки, а пышные юбки – вышивка на лифе.

Коллекция L’EREDE вдохновлена уличным искусством. Уютные платья в дуэте с косухами, свитера крупной вязки, юбки-пачки, «деловые» костюмы-двойки на каждый день и спортивные для особых случаев – каждый комплект наполнен чувством свободы и яркой индивидуальности. Через призму переосмысления коллекция выполнена в спокойных цветах – пудровый, теплый серо-коричневый, воздушный голубой, белый и пыльно-розовый.

Осенне-зимняя коллекция «Арктур» (Arcturus) дизайнера VADIM MERLIS – это легкость движений, четкость линий, выверенность кроя. В линейке представлены вещи для прогрессивной молодежи, стритстайлеров и трендсеттеров большого города. Милитари здесь соседствует с глэм-роком, а кэжуал – с клубными нарядами. Символом коллекции стала Арктур – звезда всех влюбленных, безбашенных и дерзких.

Героиня осенне-зимней коллекции DIMANEU – девушка, подобная врубелевской «Царевне-Лебедю»: непостижимая, незабываемая. Даже в откровенных нарядах ей удается сохранять свою тайну. Для коллекции традиционно использована минималистичная палитра: сочный красный, прохладный голубой, синий, белый и всепоглощающий черный. Лейтмотивом послужили вышитые стаи птиц и принты с изображением сказочной царевны. Силуэт гиперболизирован – то вытянут и прям, то вылеплен из пышных драпировок с подчеркнутой хрупкой талией. Помимо авторского кроя и паттернов появился новый узнаваемый элемент – брендированные ремешки в виде чокеров, поясов, бретелек шлейфом. Впервые дизайнер использует 3D-вязку для создания тончайшей кружевной ткани.

Деловой стиль в большом городе продемонстрировал CHAPURIN for FINN FLARE. Рубашки с рукавами-тюльпанами, пуховики и платья oversize, свободные брюки со стрелками наглядно показали, что бизнес среда может быть комфортной. Акцентами коллекции выступили крупные банты на сумках, массивные шарфы и капюшоны. Основными цветами стали металлик, алый, черный и изумрудный.

Хедлайнер Недели моды SLAVA ZAITSEV представил коллекцию осень-зима/2017-2018. Узнаваемый почерк мастера прослеживается во всей линейке: от верхней одежды до вечерних платьев прет-а-порте де люкс. Роскошные силуэтные наряды, стильная верхняя одежда из жаккарда и цветного сукна, костюмы-тройки и коктейльные платья – женственность здесь воспета и возведена в культ. Центральной моделью стало платье невесты, дополненное причудливым головным убором, ассоциативно отправляющим к истокам русских сказок.

Ю Л И Я  НИКОЛАЕВА создает интеллектуальную оболочку для городской жительницы. Прямой крой, трапеции, один или два основных тона – из кажущейся простоты рождаются многослойные образы. Дополняют иллюзию лаконичные аксессуары – поясные сумки, рюкзаки и клатчи. По-зимнему темные, но теплые и густые оттенки коричневого оттеняют цвет ледяного кофе с молоком. В декоре тканей использованы композиции из полос и животные принты. Шерстяные пальто с объемными плечами и шляпы напоминают одежды горцев. Несмотря на эту нотку, все черты фирменного стиля налицо: правая и левая половина немного различаются по тону, брюки и платья усыпаны карманами, а девушки одеты в рубашки мужского кроя.

Коллекция ALEXANDR ROGOV осень-зима/2017-2018 поражает своей многогранностью и бросает вызов: ассиметричные платья граничат с костюмами из парчи,  легкими полупрозрачными блузами и юбками с отделкой. Главными элементами коллекции стали фирменные спортивные резинки ALEXANDR ROGOV. Ведущие цвета коллекции – розовый, серый, заметные вкрапления золота и ослепительного блеска. Именно такой – смелой, дерзкой и заметной – должна быть современная девушка.

В презентационном корнере IGOR YORK представил линейку сумок ручной работы с текстурой металлического «шума». Актуальный и органично выписывающийся в любой гардероб цвет позволил сделать акцент на форме. Рюкзаки, кошельки, клатчи, хобо и сэтчелы сияют, но благодаря четким линиям выглядят аккуратно и минималистично.

Фотографии доступны по ссылкам www.image.net и https://yadi.sk/d/acnytMpG3FduQR

Титульный партнер Недели моды – Mercedes-Benz.

Партнеры MBFW Russia: L’Oréal Professionnel (Официальный стилист), Mary Kay (Официальный визажист), DHL (Официальный логистический партнер), «Метрополь» (Официальный отель),  Ласка (Официальный партнер)

 

За происходящим на подиумах Mercedes-Benz Fashion Week Russia можно следить из любой точки мира с помощью прямой трансляции на сайте www.mercedesbenzfashionweek.ru

 

Дополнительная информация:

Агентство «Артефакт»

E-mail: Этот адрес электронной почты защищен от спам-ботов. У вас должен быть включен JavaScript для просмотра.

Следите за новостями Mercedes-BenzFashionWeekRussia на официальном сайте www.mercedesbenzfashionweek.ru, а также в Instagram, Facebook, ВКонтакте и Twitter

Официальный хештег мероприятия – #MBFWRussia